Своя волна

Кобелина чертов!

–Не волнуйся, и тебя в стороне не оставят. Ты, когда тряпки чемоданами покупала, не думала, откуда деньги? Пять шуб в шкафу висит. Когда тебя спросят, скажешь, в комиссионке купила? Пойдешь как соучастница, не волнуйся. И сынок наш, обалдуй из университета мигом вылетит. Его там держат только из-за того, что я им отстегиваю регулярно. Пойдет улицы мести, потому что ни для чего другого он не пригоден.– Чиновник торжествующе посмотрел на побледневшую жену. – И наезд на старушку, кстати, тоже может всплыть и тогда все вместе, всей семьей на зону-то отправимся.

– Он злобно расхохотался.

Жена всхлипнула и обессиленно опустилась на стул.

–Говорила мне мать не выходить за тебя замуж. Что не будет мне с тобой счастья, – печально сказала она.

–Единственный раз старая ведьма что-то дельное сказала, и то ты, дура, не послушала,– огрызнулся чиновник. Нужно было срочно обдумать сложившееся положение. Статья явно заказная. Что теперь делать? Жена со своими глупыми разговорами мешала ему сосредоточиться.

В голове мелькнула мысль: «А может, с повинной пойти. Чистосердечное… предложить информацию, а в обмен потребовать иммунитет». Хотя, судя по всему, информации у тех, кто статью заказал и так предостаточно. Что же делать? Что?!

–Ты где газету взяла?– повернувшись к жене, спросил он.

–Сестра прислала. Мол, почитай про муженька своего.– Она снова всхлипнула.

–Ты же говорил, что Вадику ничего не будет,– губы у нее задрожали, – сказал, что та история со старухой улажена.

–Улажена,– буркнул чиновник. – Дело закрыли. Но в свете последних событий могут и поднять. Теперь всего можно ожидать.

Он направился к выходу из столовой. Нужно было позвонить важным людям. Нельзя сидеть, сложа руки. Может, еще как-нибудь удастся выйти из этой ситуации, как говорится, с меньшими потерями.

Проводив мужа взглядом, жена чиновника тоненько завыла. Вот ведь ужас-то. Вот ведь горе какое!

Первые дни после выхода проклятой статьи были наполнены тревожным, сводящим с ума ожиданием.

Вот-вот разразится буря, нагрянут комиссии, проверки, начнутся репрессии. Полетят чиновничьи головы. Бессонные ночи сменялись тягостными днями в ожидании страшной неизбежности. Сытые, гладкие лица осунулись, посерели, под глазами залегли темные тени, от прежней привычной самоуверенности не осталось и следа, в потухших глазах безысходность и страх.