В семье не без у рода

После окончания школы продолжал петь в церковном хоре, помогать священнику в алтаре, за что батюшка одарил активного прихожанина карманным Евангелием 1914 года выпуска. С ним дед прошёл Гражданскую, с ним жил на спецпоселении. В 1984-м, за год до смерти, передал мне. На внутренней стороне обложки сохранилась надпись священника «Благословляю». Ниже фамилия и подпись иерея. Фамилия стёрлась, не разобрать. Дед тоже сделал мне дарственную подпись. Сверху убористый почерк священника, ниже каракули деда.

К семидесяти годам он на один глаз полностью ослеп, вторым лишь контуры предметов различал – глаукома.

Я с Евангелием деда не расстаюсь. Оно побывало в Иерусалиме, на Афоне, на Синае, в Дивеево, Ганиной Яме, в Греции, Риме.

В Великую Отечественную войну статус спецпоселенцев не влиял на мобилизацию – ссыльных призывали наряду со всеми. Но и бронь давали нужным в тылу. Дед попал под бронь, участвовал в выпуске стратегической продукции – работал в артели по заготовке болванок из карельской берёзы, идущих на приклады для стрелкового оружия.

В районе спецпоселения имелось немало болот. Карельская берёза нужной плотности – не колкая, росла в низких местах. Как рассказывал дед, бывало, по колено в воде работали.

– Дед, – спрашивал его, – сапоги выдавали?

– Ты что, внучок, в сапогах проработаешь неделю и помрёшь.

– Почему?

– Ноги застудишь.

– А ты в чём работал?

– В лаптях.

– Как в лаптях? Мокро ведь.

– Ну и что, черпанул воды, ногу поднял, вода вытекла, а потом на тебе высохнет.

В сапоге само по себе не высохнет.

Николай, старший сын деда, рано проявил способности к наукам. Учителя настаивали, дед и сам прекрасно понимал – надо головастому сыну дать образование. Три раза отправлял учиться. Однако спецпоселенцу на пути к наукам ставили шлагбаум – неблагонадёжен, нельзя такого вооружать знаниями. На четвёртый раз всё же проскочил, попал на курсы агрономов, окончил их, но поработать в сельском хозяйстве война помешала.

На спецпоселенческую неблагонадёжность, которой глаз кололи Николаю при его попытках поступать в техникум, в военкомате глаза крепко закрыли. Способного к наукам Николая не сразу на фронт бросили, направили в офицерское училище. Воевал он с 1942-го по 1944 год командиром батареи под Ленинградом. В феврале сорок четвёртого, во время прорыва блокады, получил тяжёлое ранение. Едва ног не лишился.