Вектор ненависти

Но сейчас она продемонстрировала не только напор и директорское красноречие – в её речи звучала правота. И она обрушила обвинения столь безжалостно, что, несмотря на полное согласие разума с доводами и аргументами, в душе хотелось защищаться. Вяльцев, которому Удальцова однажды устроила даже откровенную выволочку, после споров с ней всегда оставался при своём мнении, хоть и вынужденно подчинялся решениям директора. А на этот раз он был полностью согласен с начальницей, но что-то в нём противилось сказанному.

– Продолжим собрание, – чуть ли не обречённо сказала Виктория Дмитриевна, кивнула психологу и указал на дверь: – Пригласите.

Та послушно отправилась выполнять поручение.

Вот тут-то Вяльцев и разобрался в причине своего внутреннего несогласия, своего душевного протеста, сопротивления голосу разума – голосу Виктории Дмитриевны Удальцовой. Серёжин плач настроил Вяльцева против неё, и то в её словах, что было правильно, правильно, трижды правильно, тысячу раз правильно, – дошло до разума, но не достигло сердца.

В сознании, словно мигающая лампа аварийной сигнализации, вспыхивало и вспыхивало: «Так нельзя. Так нельзя. Так – нельзя!» И что-то металось внутри, не находя покоя, лишая Вяльцева равновесия.

Когда вместе с психологом и мамой в кабинет входил заплаканный Серёжа, Вяльцев, посмотрев на него, решил, что обязан принять чью-то сторону. Пусть не в обсуждении, а мысленно. Он всегда и во всём стремился достичь определённости, ясности, потому что любил честность.

Неопределённость же виделась ему отступлением от честности, рано или поздно приводящим к лживости. История, которую он преподавал уже много лет, имела множество примеров того, как личности, не способные совершить выбор, в конечном счёте терпели поражение. Когда необходим выбор – нужно выбирать, а не уклоняться, не отступать в сторону. И Вяльцев принял сторону провинившегося, потому что, приняв сторону директора, почувствовал бы себя предателем.

Стараясь всё делать беззвучно, вошедшие расселись, и Виктория Дмитриевна продолжила спокойным, даже чуть миролюбивым тоном:

– Нам необходимо выяснить причины, толкнувшие Сергея на этот поступок.

– Прекратите! – выкрикнул отец Серёжи.

– Это наша обязанность, – всё тем же ровным голосом ответила директор.

Вяльцев тронул отца за локоть, словно хотел если не удержать его, то хотя бы предупредить резкое движение:

– Не волнуйтесь. Так нужно, такая процедура.