Вектор ненависти

И Вяльцев, проходя вдоль бутиков, вдруг увидел Серёжу, шарахнувшегося от него в сторону. Вяльцев только хмыкнул и пошёл дальше, а через несколько метров обернулся, услышав сзади виноватый Серёжин голос:

– Здравствуйте, Андрей Александрович.

– Добрый день.

– Андрей Александрович, извините…

– За что?

– Я не… Всё в порядке, Андрей Александрович, я просто тут хожу… Я никуда не убегал. Позвоните родителям, если не верите.

– Я тебе верю.

– Честно, я никуда не убегал.

– Я верю.

– Я не убегал.

– Верю. И сегодня – воскресенье, – улыбнулся учитель, – поэтому в школу идти не обязательно.

Серёжа помялся и вдруг сказал:

– Спасибо.

– За что?

Ответа не нашлось, и ученик спешно попрощался:

– До свидания.

– Всего доброго, – кивнул Вяльцев, развернулся и пошёл дальше, чувствуя на душе что-то неладное. Так у мнительного и неуверенного в себе человека мгновенно портится настроение, если перед ним проскользнёт чёрная кошка. Вот и Серёжа словно перебежал ему дорогу.

Полагая, что заметит Грузинова издалека и сразу узнает его, Вяльцев уверенно шёл к назначенному месту встречи и оказался застигнут врасплох, когда откуда-то слева окликнули: «Андрей!» Голоса Вяльцев не узнал, но понял, что это зовёт его бывший одногруппник, и, развернувшись, несколько растерялся: Виктор Грузинов неподвижно стоял перед витриной с манекенами, и стоял так, что казалось, будто он из их компании. Он выглядел довольно моложавым и элегантным.

Лицо, напряжённое и как бы стягивавшееся в одну точку, выглядело хитровато-хищноватым, как у злой мультяшной лисы. Ещё рыжеватая, хоть и потемневшая шевелюра. Коричневое пальто, явно в тон волосам, ладно сидело на стройной фигуре. Во внешности Грузинова было что-то рекламное, отчего хотелось рассмотреть его, полюбоваться им. Вяльцев, одетый в бесформенную болоньевую куртку и неприметную кепку, позавидовал чужой презентабельности и – невесть отчего – почувствовал горечь проигрыша, мелкого, пустячного, не сравнимого с поражением, но всё ж неприятного, обидного.

Он поприветствовал Грузинова, пожав протянутую руку:

– Здравствуй, Виктор.

– Слушай, я голоден, – радостный и слегка возбуждённый голос Грузинова звучал очень по-дружески. – Тут есть пара сносных ресторанчиков. Пойдём.

Вяльцев смутился: посещение ресторанов всегда являлось непозволительной роскошью для тощего учительского бюджета.