Зелёные глаза

Налив в свою миску душистого супа, с мясистыми ножками и желтенькими шляпками от грибов, старая певунья стала уплетать суп за обе щеки.

Опрокинув одним залпом стопку с огненной жидкостью, я подумал, что проглотил уголёк. Потом уголёк проник в желудок и устроил там целую революцию. Я наконец-то понял, как закалялась сталь во времена Павки Корчагина. С минуту я не мог передохнуть, сохраняя миловидное личико, чем вызвал восторг у дяди Бори. Лёха, едва проглотив стопарик, зашёлся диким кашлем, и если бы не удар между лопаток, то, быть может, потерял друга.

Слава богу, все обошлось. Пришлось, правда, двинуть его по-товарищески ещё пару раз, для надёжности. Думаю, он мне этого не простит. Покраснев, как забытый на грядке помидор, Лёха набил салатом свой рот и расплылся в блаженной улыбке.

Хозяйка ушла в баню, оставив нас наедине с недопитой самогонкой и своей мамочкой, непрестанно орудовавшей ложкой.

Наконец мне подали грибного супа. Казалось, еще мгновение, и я умру от ожидания. Глядя на бабушку, мне еще больше захотелось испробовать похлёбки.

В мутной, золотистой юшке плавали кусочки обжаренного лука, петрушка, грибы, молодая картошка… Это картина, которую никогда не напишешь. Поэзия. Я отхлебнул пару ложек. Суп оказался горячим, и сперва я ничего не понял. Но смутное подозрение все же вкралось в мое сознание. Я глянул на Лёху. Мой друг застыл с наполовину раскрытым ртом, из которого в этот момент вывалилась грибная ножка. Кусочек оранжевой шляпки от подосиновика так и застрял между зубов.

– Что такое? – как-то неуверенно спросил дядя Боря, поглядывая на свою тёщу. Та продолжала уплетать суп.

Мне показалось, что я проглотил один из камней, что лежали в бане на плите. Это было похлеще самогона.

– Переперчили! – досадно замычал дядя Боря и бросил ложку на стол. Он сразу как-то погрустнел.

Я вспомнил про китайцев и своих друзей корейцев. Тех-то хлебом не корми, а дай чего-нибудь остренького.

Отставив тарелку, дядя Боря навалился на блюдо с салатом.

– Кто перчил? – спросил он, едва сдерживая досаду.

Я молчал. Суп был такой красивый, что мне удалось запихнуть еще пару ложек. Но во рту разгорелся такой пожар, что его срочно пришлось тушить второй стопкой самогонки.

Оказалось вот что…

Я, конечно же, первый приложил руку и дал дурной пример тем, что поперчил мало. После, это сделал дядя Боря. На нем бы и остановиться. Но, эта вечно улыбающаяся рожа… Его-то кто за уши тянул? Копался бы в своих грядках.