Система

К его приятному удивлению все десять пуль легли кучно, правда чуть ниже и правее черного кружка. Он отцепляет свою мишень, закрепляет другую и бежит в обратном направлении. Боль возвращается, снова обжигает низ живота, и быстро распространяется по всей правой половине тела. Острая и жгучая она заполняет его, как кипяток наполняет пустой стакан. Кир делает несколько пьяных шагов, его ноги подламываются и он валится в снег.

«ДА ЭТО Ж ПУЛЯ, МАТЬ ЕЁ! МЕНЯ ПОДСТРЕЛИЛИ!» – неприятная догадка заставляет всё его тело покрыться холодной испариной.

– Боец! Ты там не вовремя прилёг! А ну быстро на позицию! – голос Габриэля раздаётся где-то в далеке, но Кир лежит в сугробе, парализованный страхом и болью.

Не проходит минуты, как над ним склоняются Кекс и Монтана.

– Эй чё с тобой? – спрашивает запыхавшийся Кекс

– Меня подстрелили! – обреченно отвечает Кир.

– Ты чё солдат охуел? – за спиной Кекса вдруг вырастает Габриэль. При этом он, почему то оглядывается вокруг, словно осматривая поле.

– Где болит? – уже спокойнее спрашивает он, наклоняясь к Киру.

– Живот внизу – жалобно стонет он.

Габриэль, сев на корточки, быстро срывает с него ремень , и нервными движениями расстегивает шинель. Потом, двумя рывками, распахивает гимнастерку, оторвав при этом все пуговицы. Не увидев на белухе крови, начинает злорадно ухмыляться, но задрав её, замирает, глядя застывшими глазами на живот Кира. Тот садится и медленно опускается взглядом с пупка к низу живота. Справа, над брючным ремнем виднеется маленькое отверстие, или впадина, как на пупке, только меньшая по размерам.

– Я же говорил! – шепчет он, обречённо глядя Габриэлю в глаза.

Габриэль, не отводя глаз от Кира, истошно орёт: – Кожевников! Быстро аптечку сюда!– а потом уже ласково, как к ребёнку обращается к нему .

– Тебя как звать то?

– Игорь – жалобно скулит Кир.

– Слушай Игорек, мы тебя сейчас перевяжем и отвезем к нам в лазарет. Ещё не понятно, что там у тебя. Ты главное не паникуй. Хорошо Игорек? – Габриэль переходит на тон воспитательницы из детского сада.

Он туго бинтует живот Кира, положив на рану тампон со спиртом.

– Давайте берите аккуратно и к УАЗику! – командует он Кексу и Монтане. Они хватают обмякшего Кира под мышки и волокут к машине. Он даже немного помогает им, перебирая ногами, потому что опять перестаёт чувствовать боль. Он слышал, что во время шока, серьезно раненный человек подолгу не чувствует боли и от этого становится еще муторнее.