Китайская бирюза

 – Ну, ладно, только бы успеть… Только как мы объясним водителю, куда ехать? Местные таксисты с иностранными языками «не заморачиваются». Пассажиров-китайцев им более чем достаточно. Иностранцы шутят, что китайский – самый понятный в мире язык, потому что его понимает полтора миллиарда человек… Помнишь, гид вчера советовал показывать карточку отеля, чтобы обратно попасть. А если, наоборот, надо в город?

– Денег захочет, поймет, – жестко сказал Петр. – Садись!

– Рынок! Маркет! Купи-продай! – по-русски объяснил он водителю Таксист недоуменно пожал плечами.

Тогда Петр тронул свою футболку, а потом изобразил руками международный жест: будто пересчитывал деньги. И водила, радостно закивав, газанул с места так, будто участвовал в этапе «Формулы I».

Молодой мужчина лежал на полу в конце длинного коридора, неподалеку от стеклянной витрины с золотыми украшениями. Его большие руки были широко раскинуты, а в глазах застыло немое удивление. На секунду Лине показалось, что какой-то безумный режиссер смонтировал части из двух разных фильмов.

Так «не шло» этому жизнерадостному пареньку лежать без движения на обшарпанном сером полу…

Петр кинулся к лежащему, тронул артерию на шее мужчины и резко изменился в лице

– Все кончено, – сказал он, обернувшись ко второму пареньку, растерянно топтавшемуся неподалеку, и добавил с профессиональным равнодушием в голосе, – надо вызвать полицию.

Лина невольно вскрикнула и незаметно перекрестилась.

Она почувствовала, как по лицу против ее воли хлынули слезы.

Ей вдруг стало жаль почти незнакомого, простоватого парня, которого смерть настигла так далеко от дома. Вчера они с Петром встретили этого парнишку и его друга в крошечном музее, посвященном захоронениям династии Мин и подробностям раскопок. Он был живым как сама жизнь, а теперь душа покинула это крепко сколоченное тело, и вернуть паренька уже было не под силу ни новым, ни древнекитайским медицинским технологиям.

– Кто же тогда звонил Петру? И откуда у этого «кого-то» номер моего мобильника? – Лина внезапно заметила, что все еще стоит возле тела Вована, по-прежнему лежащего на полу, и рассуждает вслух.

 – Ясно только, что это была женщина....

– Женщина? Какая женщина? Понятия не имею, – пробормотал Борясик, пытаясь унять в карманах дрожавшие руки. – Здесь точно никого не было. Мы с Вованом хотели «подвинуть» цены на ювелирку «в количестве», торгаш не соглашался – ну, в общем, обычное дело, просто тупо «бодались».