Аттестат зрелости

Чем тебя расстроило это совпадение? Разве ты нарочно скрылся от меня, как вор, похитивший мое доверие? Или, может, ты думал, что я отныне буду только сидеть дома в ожидании твоих звонков? Дурак! Эгоист! А насчет моих выходок, вот что я тебе скажу: да, я хотела тебя разозлить, для того, чтоб ты понял, насколько мне нужно внимание, твое внимание! – визгливо подчеркнула она. – И, если у тебя сейчас дурное настроение, или тебе в принципе не до меня, то, хотя бы, не будь таким собственником! Я хочу гулять и общаться с ребятами.

Шахар, пораженный в самое сердце, выпустил кисть подруги и в бессилии сел на корточки. Черт побери, Галь вновь выплеснула ему в глаза всю правду! Его равнодушие в отношении к ней в последнее время в который раз бросилось парню в глаза. Они же оба катятся вниз по наклонной!

Галь стояла рядом, оперевшись спиной о стену, и, жалобно потягивая носом, массировала руку.

– Прости меня, – раскаянно произнес юноша. – Прости, моя милая, мне очень жаль.

Он встал, очень бережно взял руку девушки, и прижался губами к ее запястью.

Эта вымученная ласка растопила сердце бедняжки. Она обняла голову своего любимого и разрыдалась, чувствуя, как вместе со слезами вытекали ее душевные силы, оставляя место одной только боли. Парень, столь же потерянный и потрясенный, как она, гладил ее всклокоченную шевелюру.

– Пойдем отсюда, – умоляюще всхлипнула Галь.

– Сейчас? – спросил он.

– Да, прямо сейчас. Нам надо о многом поговорить.

Поговорить… Юноша настолько боялся говорить с подругой об их отношениях, не имея ничего определенного ей сказать, что робкая просьба Галь прозвучала для него как открытая угроза. Он уклонился, сославшись на ожидавшую их компанию и на их черезвычайную взвинченность, сведя все к обещанию поговорить в другой раз.

– Другого раза может и не быть, – сказала Галь, ощущая, что Шахару, действительно, не до того.

Тот лишь молча издал тяжкий вздох, не рискуя что-либо ей ответить.

Они скрылись в туалетах и порознь вернулись к заметно притихшей компании. По выражению их лиц всем все стало ясно, но никто ни о чем не решался спросить, особенно забившийся в угол разочарованный, сгорающий от стыда Авигдор, и черный от нервов и от сигаретного дыма Хен. Сабантуй еще недолго продолжался, но был безнадежно испорчен, так как Галь и Шахар сидели как сычи, повергая всех в смятение.