Аттестат зрелости

Она по сто раз перечитывала конспекты, штудировала словари, делала даже те задания, которые их в школе и не просили делать. В каком-то умопомрачении грызла девушка науку, вживалась в нее, убегала от окружающего мира, превозносящего внешнюю, даже напускную, привлекательность. Успехи в учебе – это было единственное, что она могла противопоставить Галь, с ее великой красотой и великой любовью.

Почти до самой ночи просидела она над уроками, пока, наконец, еле переводя дух, свалилась в кровать и забылась сумбурным, поверхностным сном.

* * *

– Ты повела себя абсолютно неправильно, – сказала мать, когда, после программы новостей, Галь все-таки рассказала ей обо всем. – Такие вещи обсуждают не с подружками, а с теми, кого они касаются непосредственно. Нам нужно было сесть втроем за этот стол: тебе, мне и Шахару, и разобраться в этом вопросе в семейном кругу.

Галь сидела на диване в гостиной подобрав под себя ноги, с отрешенным выражением лица, и грызла семечки. Она уже успела созвониться с агентством, и, мотивировав свой отказ тем, что в настоящее время учеба являлась для нее самым главным, попросила придержать ее анкету и ее пробные снимки на будущее.

– Лиат – моя подруга детства, мама, почти сестра. Она желает мне добра. Кстати, именно она все убеждала меня принять предложение. "Ты – модель на миллион", – именно так она кричала. Черт побери, я почти убедилась! Но в последнюю секудну воздержалась.

– Отчего же? – полюбопытствовала мать.

– А как же Шахар? Как же ты? Почему ты распекаешь меня теперь, когда все уже кончено?

Тень легла на озабоченное лицо Шимрит Лахав, которая выключила телевизор и беспокойно заходила по гостиной. Галь удивленно следила за ней, проглатывая семечки вместе с шелухой. Но еще больше она была поражена, когда мать сказала:

– Это все – моя вина.

– О чем ты? – испугалась дочь.

– Я вложила в тебя слишком много себя, и сделала собственной копией, дочка, – произнесла Шимрит с глубоким сожалением.

– И что в этом плохого, мама? – беспечно сказала девушка.

– Плохо то, что я уже ничего не в силах в этом изменить, – прозвучало в ответ.

Она встала возле раковины и занялась мытьем посуды, что указывало на ее крайнее смятение.

Девушка, окончательно сбитая с толку, кинулась вслед за ней. От ее резвости пакетик семечек упал, и его содержимое рассыпалось по ковру.