Моя любимая заноза

– Но мы все равно очень рады, что вы приехали. – Добавила вторая. Улыбка удивительно шла замарашке.

– Ну, мадмуазели, так бы вас через этак. Да ну вас! – Напарник махнул рукой. – Пойдем, Пашка, ясно тут все, это самое.

– Куда вы собрались? – «мамонтиха» встала в дверном проеме, заткнув его подобно гигантской винной пробке. По крайней мере воняло от нее соответствующе. – Немедленно везите нас куда-нибудь.

– Если только в вытрезвитель, – усмехнулся Павел.

– Туда нам не надо. Поедем кутить.

– Зачем нам брать их с собой? – удивилась замарашка.

 – Поедемте вдвоем. – и Тихонько добавила: – Пожалуйста.

– А никто их с собой и не зовет, – «мамонтиха» развела руками. – Алька, подойди-ка сюда.

Когда к ней подошла замарашка, «мамонтиха» жестом попросила мужчин отойти в сторону и припав губами к уху девушки, заговорила громким шепотом:

– К больнице ведет всего одна дорога. На такси по пробкам доберемся через час, никак не раньше. С мигалкой же в два счета домчим. Как тебе мой план?

– Безупречный, – вклинился Павел, который разумеется все слышал.

 – Только никуда мы вас не повезем. Еще и штраф оплатите за ложный вызов.

– Черт с вами! – «мамонтиха» потрясла в воздухе кулаком. – Стойте здесь, никуда не уходите.

Вернулась она с запечатанной бутылкой конька, которую показала неразговорчивому Валерию Терентьевичу и тут же спрятала за спиной.

Лицо мужчины озарила счастливая улыбка.

– Мадмуазели, чего же вы раньше, того самого, не сказали? Мы бы и без звука. Смена все равно закончилась.

А, Пашка? – напарник молча кивнул, хотя ему идея совсем не понравилась. В отличии от Терентьевича он почти не пил. – Поехали, это самое. – Он согнул руку кренделем в приглашающем жесте.

Мадмуазели сдержанно кивнули и от предложенной руки отказались, велев подождать их снаружи. Бутылку «мамонтиха» предусмотрительно придержала, пообещав вынести вместе с собой, назвав ее своей гарантией.

Мороз крепчал, поднявшийся ветер нагонял метель. Снежинки танцевали в круге света единственного фонаря.

Голова Али начала проясняться, но она все равно не запомнила, как оказалась в обещанной «карете».

– Татьяна Аристарховна, – у самой машины опомнилась она, – вы ведь так и не выдали мне расчет. На что же я буду кутить?

– Куликова, не суетись, – успокоила ее главбух. – Придешь завтра и получишь свои деньги.

– С премией? – Аля удивлялась разгулявшейся наглости, отметив все же, что ей это нравится.

– С ней. Вручу торжественно и с помпой.