Диана

На первом же уроке наша историчка вызвала Нинку к доске, с брезгливым презрением всю её осмотрела и прошипела зло и ехидно:

– Да ты просто Нефертити!

По простоте душевной и по природному нахальству Нинка буркнула:

– Да что вы о ней знаете, о Нефертити?

На что историчка проскрипела:

– Я-то знаю, а вот ты, если что-то знаешь, то явно не то, что нужно. Садись. И не наклоняйся, а то мальчики меня слушать совсем не будут! А вы что знаете о Нефертити? – обратилась она к классу.

Мне захотелось защитить Нинку.

Я поднял руку и спросил:

– А Вы читали такого писателя – Венедикта Ерофеева?

– Да, а что? При чём тут Ерофеев?

– А при том, что этот писатель написал, что он с Вашей Нефертити на одном поле срать не сел бы![2 - В.Ерофеев. Бесполезное ископаемое. Вагриус Москва 2003. Вольная трактовка одной из записей.]

Класс грохнул от смеха, а я тут же извинился и подмигнул Нинке в поддержку, потому что она думала, что смеются над ней. Историчку моё заявление так рассмешило, что она никому не нажаловалась, только после урока отчитала меня хорошенько, всё ещё осекаясь от смеха, и всё сошло.

Если выдавать свои самые тайные мысли, могу сказать (только в дневнике), что я и Нинка – это два невидимых противоположных полюса всего коллектива нашего класса. Хотя внешне это никак не проявляется, Нинка представляет средоточие сопротивления учителям и всем школьным порядкам, вокруг неё собирается всё запретное: сленг и его новые словечки, выпивка, танцы, музон, травка и другой марафет, моды, косметика и прочее.

Я, как мне представляется – это противоположная сторона, сдерживающая и насмешливая (возможно. высокомерно насмешливая), но ни в коем случае не стукаческая, а уверенно "своя", заодно с Нинкой, только как бы благородная и совестливая. Противостояния никакого нет, наоборот, я чувствую, что мы с Нинкой скрытно продираемся друг к другу, только с разных сторон. Она продирается ко мне сквозь грохот и кривлянье дискотек, вызывающие тату и пирсинги, пьяные вечеринки и даже, возможно, неопрятный одноразовый секс. Я пробиваюсь к ней с помощью моего чувства юмора сквозь устаревшие колючие заросли ложных поповских табу, которыми насыщена классическая литература, через печати непорочности и честности, наложенные на все углы общей духовной конфигурации моей семьи.

Отец Нинки – бывший дальнобойщик, а сейчас владелец небольшой фирмы по дальним перевозкам; мать – бухгалтер. Я видел их на совместном с учениками родительском собрании.