Бирюзовый Глаз

Рядом, на «месте смертника», восседал Сергей – плотный, скорее даже полный, невысокий бритый налысо крепыш. Физиономией он походил на сказочного Колобка, если того разместить на округлых плечах короткого туловища с сильными конечностями. На заднем сидении мы расположились в следующем порядке. Я – у левой двери. В середине – откликавшийся на имя Дмитрий пепельно-блондинистый парень. Справа оказался какой-то мускулистый шатен с крутым подбородком на нордическом лице. За время дороги он издал всего пару реплик, одной из которых было имя – Степан.

Второе слово вырвалось у него невзначай, на полпути, и слово это не принято употреблять в приличном женском обществе. Как выяснилось по прибытии, Степан с большим трудом переносил тряску на заднем сидении, и это в современной машине! Он забыл свои таблетки, поэтому всю дорогу сильно страдал от укачивания и тошноты. Попросить остановиться и зайти в аптеку почему-то постеснялся, посчитал неудобным. Вскорости оказалось, что он вообще был очень застенчивый человек, несмотря на вполне голливудский облик.

По дороге Дмитрий рассказал о деревне, куда двигался наш небольшой караван. Собственно саму историю он услышал от Стэна, предки которого, по слухам, происходили как раз откуда-то из этих мест.

«Деревня», где владел домом Якин, представляла собой пяток железобетонных и кирпичных коттеджей современной архитектуры, расположенных друг от друга на расстоянии чуть ли не выстрела. Дома напоминали ожившие иллюстрации глянцевого каталога фирмы-застройщика, что всучили мне на недавней строительной выставке.

Когда-то давно деревня Федосеевка была большой и соединялась с шоссейной трассой хорошей торной дорогой. Некогда здесь имелась даже небольшая барская усадьба, которую крестьяне вместе с застреленным из дробовика хозяином сожгли в восемнадцатом году прошлого столетия.

С тех пор, по слухам, на месте сгоревшего имения некоторыми ночами можно видеть убитого хозяина поместья. Барин появляется ровно в двенадцать, а потом до рассвета его труп лежит на ступенях сгоревшего дома.

Утром, с первыми лучами солнца призрачный труп с такой же усадьбой тает без следа. До следующего удачного раза.

В девяностых же годах того же века в деревне постоянно проживала единственная одинокая старушка. Все иные дома оказались практически разрушены. Некогда гравийная дорога совсем разъездилась, местами заросла, искривилась и заглинилась. Только настоящие внедорожники, квадроциклы и прочие экстремальные виды транспорта могли преодолеть ее.