Целовать Бога в губы. Книга первая. Ника Шестикрылый Серафим

А Ника, очень счастливая, шла, прильнув ко мне, и всё рассказывала и рассказывала свои невероятные истории, то ли придуманные ей, то ли прочитанные в книгах, в каких-то не наших книгах, книгах, которые издаются в других параллельных вселенных.

Дойдя до угла улицы, я услышал шум. Сердце мое нехорошо забилось, я не выдержал, рванул вперед, побежал.

Выбежав на проспект, я увидел…

Я увидел только Нику. Как она лежит у своего Серафима.

Она лежала на его корнях, корнях этого старого красивого дерева.

Лежала Ника нелепо, театрально, как-то слишком драматично и фальшиво наиграно. Невозможно было поверить, что все, что происходит реально, что всё это, правда.

Нику сбил байкер. На большой скорости. И от удара она отлетела на метров пять и с силой, головой, ударилась о ствол дерева. Она ударилась о своего Шестикрылого Серафима, и так сильно, что на стволе дерева осталась вмятина.

А вокруг суетились люди, вызывали полицию и скорую, помогали мотоциклисту, оказывали ему первую помощь.

У Ники никого не было. Уже не было. Люди отошли от Ники. Отходили от нее, как-то странно крадучись и виновато сутулясь, удалялись прочь.

Я подбежал, подошел, через силу и неуверенно приблизился к Нике.

Опустился перед ней на колени, как будто просил у нее прощения, за всю эту странную ситуацию. Я приподнял ее голову. Посмотрел в ее лицо. В её уже бледное, но столь прекрасное и родное мне лицо.

Это была мгновенная смерть.

Моей ладони стало тепло и влажно от крови, но я все держал и держал ее голову.

И я как-то особенно нежно, но в тоже время пристально, напряженно и упрямо всматривался в ее лицо.

Я хотел сфотографировать, запечатлеть, запомнить Нику в этот ее последний миг, присутствия здесь, чтобы всю свою жизнь помнить этот момент разлуки с моим самым любимым человеком, ибо я знал, что Ники со мной уже нет. Она еще здесь, но и уже не со мной, не с нами.

Или может я просто хотел запомнить эти синие огромные глаза, которые широко раскрыто смотрели в бездонное красивое осеннее нью-йоркское небо.

И глаза Ники в тот момент были намного глубже и бездоннее этого неба.

И в них, в этих бесконечно красивых глазах, раскрыв свои шесть крыльев и сияя духовным светом, был четко виден Шестикрылый Серафим.

Я понял, Ника уходит, и Высший Ангел сопровождает ее. Теперь она принадлежит другому миру, миру вечности и любви, а мне остается мир, в котором, за одно мгновение, погасли все добродетели.