Целовать Бога в губы. Книга первая. Ника Шестикрылый Серафим

И я должен принять её смерть, благословить и отпустить ее из своей жизни. Ну, может быть не прямо сейчас, но все равно должен буду это сделать…

Так я запомнил Нику, и как она покинула нас. Меня.

Моё сознание отказывается принимать, что Ника оставила этот мир совсем по-другому.

Она уехала. Ее уговорила подружка поехать на один из океанских островов и поработать там хостес в караоке баре. Даже не поработать, а больше отдохнуть на океане, на прекрасных пляжах, щедро обласканных теплым солнышком и покрытых белым серебристым песком, и, с грациозно нависающими над бирюзовыми волнами теплого океана, пальмами.

Рай на Земле и никак иначе.

Поэтому Ника и согласилась. Как я ее не отговаривал. Она отпраздновала со мной и всеми своими друзьями свой двадцать первый день рождения и с подружкой улетела на неделю-две. Только потом, по приезду сюда, ее подруга рассказала мне историю смерти Ники.

Историю, которую я не могу принять. Запомнить. Знать.

Историю о том, как быстро на Земле рай может превратиться в ад.

По прилету и приезду на место, у девчат отобрал все документы. В это время на остров заехала залетная наркомафия. Нику с подругой и других хостес девушек насиловали. Всей бандой. И всех больше досталось Нике. Она была самая красивая и самая не сговорчивая. Она всегда сопротивлялась до последнего. И поэтому, они насиловали ее особо жестоко, иногда сразу по 5 и 7 человек, мучая, избивая её, особо извращенно издеваясь над ней.

К утру следующего дня, эти ублюдки просто запинали мою Нику до полусмерти, отвезли ее на катере за несколько миль от берега, привязали камень к ее ногам и просто сбросили её ещё живую, в океан.

Незадолго, перед смертью, как бы чувствуя свой скорый уход, Ника просила подружку передать мне, что она любит меня и носит моего ребенка.

Нет. Не было. Не хочу слушать думать и помнить. Я ничего не знаю…

А когда подружка мне рассказала эту историю, я увидел, как мои руки превратились в могучие клешни, которые созданы для того, чтобы легко перекусывать железные фонарные столбы.

«Это ты ее уговорила лететь туда, на смерть!» – прошипел я.

И я, этими клешнями, взял за хрупкое горло эту девушку, и приподнял ее. А она, с посиневшим и перекошенным лицом, вися и не красиво дрыгая ногами прохрипела: – «Пощади!»

Она описалась. От ужаса. А я жестоко улыбнулся в глаза ее и…

Я услышал голос в моем сердце. Услышал приказ, который невозможно ослушаться. Приказ отпустить её.