И грех, и смех

Застолье у грузин – дело традиции и особого отношения, когда люди отбрасывают прочь неприятности,

проблемы, тревогу. Молчание и равнодушие, обособление не приветствуются – это может восприниматься как обида. Нигде на Кавказе нет столько

тостов и правил поведения, относящихся как к тамаде, так и рядовым…

Гости начали рассаживаться вокруг стола, установленного в саду под абрикосовым деревом: Зияди

во главе, а Нона – рядом сбоку. Одна половина стола

была в тени, а другая – под тускнеющими лучами

солнца, яркость которых отбирали сумерки наступающего вечера.

Так она могла видеть и чувствовать

локоть мужа, о здоровье которого пеклась.

Гоги выглядел несокрушимым и с трудом сдерживал молчание, чтобы потом взорваться, когда наступит весомый момент. Он это сделает с тактом и глубоким юмором, так что смеяться будут все. Его любимая

14

тема, каким он был богатым в советское время, когда

работал завскладом стройматериалов. Он продавал

кафель упаковками, но умудрялся вытаскивать из каждой упаковки по одному кафелю, и вот так он сделал состояние и разбогател.

Было время, когда к нему

прицепилась кличка «Кафель». Потом он иронично

добавлял: «Не рассказывайте никому, а то не дай бог

услышит тот, кому не положено это знать».

Саба, как ни странно, держался проще, оставив

свою театральность в долине Алавани, которая

всегда завоевывала сердца людей своей открытостью и дружелюбием. Он даже в простых вещах

так искусно находил величие, что каждый мог бы

отнести это на свой счет.

Он умело покупал человеческое внимание – люди потом безрассудно начинали ему верить. Гений общения и романтик,

жизнь которого оказалась далека от романтики.

Нона заметила, как Зияди ликовал и наслаждался – он никогда не хотел бы с ними расставаться,

другими словами он жил тогда, когда он был в этой

среде – его стихии и его мечте.

– Дорогие мои, – начал Сулико, поднимаясь изза стола.

 – В правой руке он держал рог с чачей. –

Я вам расскажу один случай из жизни Зияди, что

говорит о его душе, о его любви, о его большом

сердце.

Зияди дрогнул, а Нона застыла, не в силах догадаться, о чем может пойти речь, но ей не понравилось выражение «большое сердце» как во врачебном диагнозе. Только не это.

– Это случилось лет десять назад. – Он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что все его

слушают.