Отец, или Цена родительской любви

Игорь, сидевший последние несколько минут в тихой задумчивости, кажется, никого не слушая и погрузившись в собственные раздумья, встрепенулся:

– Не думать? А как можно не думать?.. Я ведь человека убил, а ты, отец, предлагаешь мне не думать об этом! Не могу я так, отец! Вот ты можешь, а я не могу!

Пётр Иванович немного помолчал, покачал головой:

– Гм, значит, я могу, да?..

– Выходит, можешь… – язвительно отозвался Игорь.

Пётр Иванович внимательно посмотрел на Игоря:

– А ты не можешь?..

Игорь раздражённо вскричал:

– А я не могу!

Пётр Иванович решительно встал, начал медленно ходить по комнате:

– Ну что ж, сынок, ты, как говорят в таких случаях, достал меня. Ей-богу, достал! Поэтому послушай-ка теперь, что я тебе скажу как мужчина мужчине.

Игорь оживился:

– Ну вот это другое дело, отец! Я давно жду от тебя именно мужского разговора, а ты потчуешь меня баснями о несостоявшихся внуках и женской расчётливости!

– Да-да, сынок, ты прав, ты совершенно прав.

– Ну так давай, режь правду-матку, не юли вокруг истины…

Пётр Иванович иронически хмыкнул:

– Гм, красиво говоришь… Истину ищешь… Не поздно ли, сынок?..

Игорь в удивлении поднял брови вверх:

– Что – не поздно?

– Истину, говорю, не поздно ли кинулся искать?.

– Что-то я не пойму тебя, отец. Ты можешь поконкретнее, о чём ты?

Пётр Иванович подошёл к столу, сел на стул:

– А если конкретнее, то я скажу тебе так, главная проблема твоя в том, что червоточина завелась в тебе, в твоей душе, сынок, червоточина…

Игорь недовольно усмехнулся:

– Так уж и завелась!.

– Да, сынок, завелась…

– И давно, по-твоему, завелась?

– Не знаю, как давно, но уж лет десять, как я это заметил…

– Ну если заметил что, так сразу бы и сказал! А то прошло десять лет, – Игорь возмущённо вскинул руки вверх, – и только теперь вдруг – червоточина, червоточина!..

Пётр Иванович ответил спокойно и уверенно:

– А я ведь сразу и говорил.