Нулевые. Затишье перед катастрофой

Власов особо не хотел ничего этого кушать и тем более пить, но всё же из приличия скушал немного селёдки. Аня же ни к чему не притронулась вообще. Георгина со спокойным видом наложила себе картошки с луком и ещё сардельку и принялась уплетать. После рассказа Власова о себе и рассказа о том, как он встретил Аню, разговор перешел к главной теме.

– Ты нормальный мужик, – Георгина скушала кусок картошки. – Сразу тебе хочу сказать, что кроме денег этой кошке драной от тебя ничего не надо.

Аня попыталась вспылить, но Оксана одёрнула её.

– Молчи, когда старшие разговаривают!

– Ну не знаю, – Власов хотел перевести разговор в шутку.

– Она клофелинщица! Обворует тебя и всё. Тебе нужно немедленно бросать эту подзаборную. Я тебе говорю! Хорошему мужчине нужно девушку приличную иметь.

– Какая же ты тварь! – на глаза Анны наворачивались слёзы. – Почему ты не даешь мне жить, а? Что я тебе сделала такого?

– Ты даже школу ещё не окончила. Так что молчи лучше.

Почуяв скандал Власов, решил сменить тему.

– Ну, это я буду решать бросать мне Аню или нет, – говорил Власов. – Знаете, у вас тут обои отклеились в гостиной, а под ними я узрел номер газеты “Наша Советская Родина” там что-то про ГКЧП. Так вот. Представьте себе, что мой папа это её основатель и главный редактор Павел Кошевой. В миру Пётр Власов.

Она налила себе стакан водки и залпом выпила, после чего пронзительно взглянула на Власова.

– Не верю!

После подробного рассказа Власова об отце и демонстрации им фотографии с ним в мобильном телефоне, блеклые глаза Георгины загорелись огнём революционной борьбы.

– И как же ты с таким папой посмел пойти в коммерсанты?! Когда всеми силами необходимо продолжать борьбу с капиталистическим режимом, обокравшим народ и подло растоптавшим идеи великого октября!

– Ну, пиздец, – подумал Власов.

– Кушать хочется, – честно признался Власов.

Постепенно разговор ушел совсем в другое русло.

– Я всем своим профессорам говорила ещё во время референдума того. За сохранение СССР.

Георгина заела картошечку сарделькой и запила водкой. Власов со стеснением медленно кушал селёдку. Аня молча сидела и иногда злобно поглядывала на Власова.

– Что там было написано в бюллетене этом? – продолжала Георгина.