Бог, которого люблю

Сразу, как ему исполнилось 29 лет, Володя женился. За несколько месяцев до свадьбы он познакомил меня с невестой, худенькой симпатичной девушкой, примерно, моего возраста. Её звали Муся. Не знаю почему, но, когда он представлял меня, я здорово покраснел.

Из ста пятидесяти приглашенных гостей я, наверное, оказался единственным русским. Было много молодежи, особенно со стороны родственников невесты. Все подходили и поздравляли молодоженов.

Помню, улучив момент, тоже подошел к Володе и сказал ему: “Сегодня я непременно напьюсь”.

Мы оба понимали: в этот день подведена какая-то черта и в его, и в моей жизни.

После свадьбы Володя из Лосинки переехал в Коптево, к жене. Мы уже не были соседями, которые запросто могли зайти друг к другу, виделись теперь гораздо реже. И, самое главное, его Муся ждала ребенка.

Как-то раз мы встретились с ним. Я или выпил не в меру, или поделился с ним планами, как с риском заработать деньги, он же прищурился, будто посмотрел на меня издалека, с грустью сказал:

– Что же с тобой будет?

Я и сам порой чувствовал, что попал в какой-то водоворот.

Постоянное недосыпание, вино, бесконечная охота за женщинами изматывали, отодвигали все планы. К тому же, кто-то из друзей дал мне цветной порнографический журнал, который усердно прятал от родителей. Он пожирал мозги. Понимая это, без конца клялся: «Вот с понедельника начну новую жизнь». Но проходил один понедельник, второй, третий, а водоворот всё глубже затягивал меня…

Сейчас, когда вспоминаю то время, жгучий стыд пронизывает насквозь.

Не было случая, чтобы из своих шальных денег, которые уходили на чаевые, такси и рестораны, когда-нибудь хоть копейку принес в дом, или сделал подарок родителям на день рождения, или просто купил продукты. Не припоминаю, чтобы когда-нибудь помог маме по хозяйству. Увы, не помню.

Много раз слышал, что люди, побывавшие в состоянии клинической смерти, видят, как в кино, отдельные эпизоды своей жизни. Я знаю наверняка, случись такое со мной, обязательно увижу себя сидящим на лавочке в саду около нашего маленького дома, где прошла юность.

Увижу мать с отцом, собирающих сучья и листья для костра. Между ними и мной плывет дым и, прищурив глаза, смотрю на них, и за дымом они как бы отдаляются от меня. Их силуэты расплываются. Возникает мысль: «То, что я сейчас вижу, навсегда останется в памяти».

Мать с отцом кажутся мне сильно постаревшими, нежность и раскаяние растекаются по моей душе.