Троянская война

Зачем, зачем я Тиндарея старого

просил, припав к ногам, в зятья взять? Хохотом

дворец зашелся: дворня потешалася

над женихом последним. Зол и горд стоял,

недвижим под насмешками – и вдруг она

прыг со скамейки, подошла, взглянула мне

глаза в глаза, ее лукавством тронуты

и ласковой любовью, повела бровьми –

и я пропал. Дала мне кубок махонький –

что было в нем, я выпил, не распробовал,

но и вода колодезная всяких вин

разымчивей, из белых ручек принятая.

Как облила мне сердце нежной влагою,

ни с кем не убоялся состязания,

колчан нащупал, стрелы пересчитывал

и женихов.

пернатые взлетят, провоют в воздухе –

у-у-у – на грудь им прянут коршунами,

плоть растерзают белую, жизнь вон из жил –

один останусь с девою, с супругою.

Но отняла воинственность, коснулась лишь

лица, брады моей, я встал смирнехонько

со всеми в ряд. Сверх всяких строгих доводов

надеялся, дал клятву не злодействовать

тому, кого Елена мужем выберет.

Я думал: мне клянутся, а не я клянусь.

Пастух

И кто еще там был?

Филоктет

Вся слава Греции.

Вот он, пространно-властительный царь Агамемнон. Такого

выберешь если в мужья, проклянешь свою женскую долю:

он пересилит судьбу твою, станешь обузой супругу

сильному, но для тебя, может, лучше от Рока укрыться.

Вяжет узлы Одиссей хитроумный, сеть тонкой работы

прочная выйдет – ни малой рыбешке, ни киту-акуле

сквозь не пройти. На тебя ли та сеть? Нет, другая тут ловля:

в мрежи всю Грецию он уловил, сам на суше оставшись.

Бычится, стонет Аякс Теламонид, дуреет под ношей

страхов, обид: проиграть ему страшно, обидно другому

приз уступить, а страшней тебе, юной и дерзкой, достаться.

Станешь насмешничать – честь мужа где? Вся под юбкой цветастой.

Юный спешит Антилох – долго юный и вечно наследник,

век свой, заеденный Нестором, бросит к ногам твоим; мало

платит за девство тебе: не хозяйкой – жиличкой и гостьей

в доме чужом водворишься у свекра под строгим надзором.

Грозный стоит Диомед, разрушивший Фивы, любимец

девы Паллады. Он мужеством пышет, он, кровью несытый,

груб, прям и крут. По душе ли тебе эта честность и злоба?

В лучшем привыкшая обществе жить, ценишь мысли – тут пусто.

Ходят по залу другие, толкутся толпою, их шепот

не прекращается. Толстых, худых, невысоких, высоких,

славных умом и богатством – их сотни, их многие тыщи.