Последний портрет Леонардо

И когда дилетант, у которого она может висеть, захочет свою картину продать и обратиться в музей за экспертизой, нас известят об этом первыми, за хорошие комиссионные, естественно.

Роберт задумался. Он даже не знал с чего начать такие масштабные поиски, а Генри тем временем смотрел в окно:

– Ну и красиво же здесь, чёрт побери! – воскликнул он.

– А я тебе что говорю! – подхватил Роберт. – Переезжай ко мне, будешь гулять по парку, пить чай в кабинете. А, Генри?

– А ты знаешь, мне кажется, ты прав, – неожиданно для Роберта, вдруг согласился дядя.

 – Давай-ка и вправду я поживу тут у тебя некоторое время, осмотрюсь. Конечно, если ты не против.

– Ты что, дядя?! Я буду очень рад! Так я дам завтра поручение шофёру съездить к тебе и привести кое-какие вещи?

Генри словно не слышал вопроса племянника и продолжал рассуждать вслух:

– Свою библиотеку я пока перевозить не буду, потом посмотрим. Ты говоришь, шофёр? Может, ты сам съездишь? Я тебе объясню, что надо взять.

– Конечно, конечно, Генри, – сиял Роберт.

 – Давай я завтра заеду и заберу всё, что ты скажешь. Так это же здорово!

В этот момент в дверь постучались:

– Герр Роберт, обед подан в столовой, – послышался из-за двери голос слуги.

Но не успел Роберт ответить, как Генри опередил его:

– Да, да, ступай, сейчас мы спустимся.

Роберт недоумённо посмотрел на дядю:

– Но почему ты не впустил слугу?

– Роберт, панель, – ревниво сказал Генри. Он уже схватил тяжелую раму и нёс её к стене.

– Давай-ка, помоги мне её повесить.

Пойми, пока нам не стоит афишировать это удивительное место.

Роберт усмехнулся, взял из рук Генри раму и повесил её на стену. Потом он смотрел на то, как дядя запирает ключом потайное место, а затем аккуратно убирает письма и ключик в пакет.

– Пакет положи в тайник в столе, – дал указания Генри.

Роберт посмеивался про себя над такой излишней конспирацией, но спорить не стал. Он молча сложил всё в нужный ящика стола. Потом они покинули кабинет и спустились вниз, в столовую.

1517 год. Франция. Замок Амбуаз

Если смотреть вверх, кажется, их не было вовсе, этих… – даже страшно произнести цифру – шестидесяти лет, и что это не Франция, а горы родного Винчи. И как в детстве, светлой, лёгкой, стремительной волной его влечет туда, вверх, в голубую высь. Небо близко-близко, и как же хочется дотронуться до него!

«Подними руку, – слышит он внутри себя детский голос. – Не бойся, просто потянись вверх.