С тенью на мосту

Что, если им нужна вода? В подвале-то есть еда, они продержатся, но им нужно принести воду!

– Иларий, сомневаюсь, что они будут пить и есть? Они скорее кровь будут высасывать.

– Нет, я не могу так, я сам все сделаю.

Набрав в колодце ведро воды, я направился к дому. «Я не боюсь, я не боюсь, – повторял я, – они мои родители, они не причинят мне вреда. Я просто поставлю ведро и уйду». Горький запах жженой травы уже выветрился, и я медленно зашел в дом. «Поставь возле входа и уходи», – приказал я себе, и тут же из кухни выглянули две пары блестящих глаз.

Я едва не закричал: передо мной стояли абсолютно два незнакомых мне старика, и только по одежде и по волосам можно было узнать, кто из них был раньше моим отцом, а кто – матерью.

– Возвращение блудного сына, – прокряхтел отец. – Пришел проведать нас?

– Я…я принес вам воды.

– А зачем она нам? Нам теперь не нужна ни вода, ни еда. Нам только нужна душа, страдающая душа. Мы чувствуем одну, сильно страдающую душу. Она так сильно пахнет, как свежескошенная трава.

Но он быстрее дозрел и быстрее доберется.

– Кто дозрел? – выдохнул я, и, не сводя с них глаз, медленно поставил ведро на пол и отступил. Старики тоже ступили вперед.

– Тот, кто раньше был твоим братом. А мы уходим сейчас…

Я опрометью бросился к выходу. Старики завизжали, и мне показалось, что их длинные сухие руки, напоминающие старые коряги болотного дерева, лязгнули со свистом у меня над головой. Несколькими парящими шагами я пересек расстояние до выхода и, схватив дверь, закричал: «Запирайте!».

И прежде, чем я успел захлопнуть дверь, один из стариков просунул руки в проем. Ладо, бросившийся помогать мне, подтолкнул плечом дверь, а Тито, мощным ударом палки, заставил стариков в очередной раз взвизгнуть и исчезнуть внутри дома.

– Ну, что, напоил их водичкой? – воскликнул Ладо. – Срочно заколачиваем!

Притащив доски с сарая, гвозди и молотки, мы принялись закрывать окна.

– Чердак! – крикнул я. – Нужно заколотить окно на чердаке. В сарае есть длинная лестница.

– Заколачивайте окна, я справлюсь, – сказал Ладо. Он кинул на коридорный навес пару досок, установил лестницу и прытко пополз наверх.

– Папа, смотри! – Тито в ужасе показал на чердак, из окна которого выглядывал трясущийся от злобы старик, собираясь спрыгнуть на крышу навеса.

– Сгинь, чертова пакость! – страшным голосом закричал Ладо, замахиваясь доской на старика, который не сильно испугался, а только чуть отпрянул внутрь дома.