Я – женщина, или Теория мужского непостоянства

Я ощущала себя мешком с костями и внутренностями – без чувств и без души.

Я не плакала, не билась в истерике. Совершенно сухими глазами смотрела в окно и думала о том, что осень в этом году ранняя, а скоро мои любимые желтые листья опадут совсем, и будет гадко, как всегда в ноябре…

Илона спала, когда я к ней заявилась (а что еще должен делать человек ранним воскресным утром, в свой законный выходной?). Немилосердно зевая и запахивая на необъятной талии атласный халат, сестра, предварительно зыркнув в глазок, открыла дверь и махнула рукой – мол, заходи.

Я уронила на пол сумку, и там что-то грюкнуло – черт, банку орехового варенья, которым меня угостили коллеги, я положила на самое дно. Ну, и Бог с ним, с вареньем – кто теперь будет его есть? Да и везла я его в первую очередь для мужа, для Валерки, – нам с Илоной сладкое противопоказано.

Как зомби, повесила на вешалку свое пальтишко (это вам не плащ светлой тонкой кожи), сбросила любимые (командировочные, без каблуков) туфли, «на автопилоте» прошлепала следом за сестрой на кухню.

Там, как обычно, царил полный бардак – моя ближайшая родственница никогда не мыла посуду с вечера, оставляя это мероприятие на утро, обед или даже полдник следующего дня – «на свежую голову», как она говорила. Поэтому я скромно расчистила себе для локтя уголок на краю заставленного чем попало стола (там, помимо грязной разномастной посуды, расквашенного сливочного масла в бумажной упаковке, хлебных корок, смятых салфеток и использованных зубочисток, поместились также пара дамских журналов, корзинка с вязанием, открытая банка «Вискаса» и телесного цвета колготки) и замерла, опершись спиной о стену и вытянув ноги.

Думала почему-то о том, зачем Илонке «Вискас», если у нее отродясь не было котов…

Сестрица, видимо, постепенно просыпалась, потому что ее взгляд становился более осмысленным, и в процессе этого на лице все отчетливее проявлялось изумление. Я тихо сидела на своем любимом месте между столом и холодильником и терпеливо ждала, пока Илона окончательно проснется.

Наконец, это случилось.

– Маринка, ты чего, с дуба упала?! – хриплым со сна голосом выдала родная сестра. – Ты чё не домой-то?

Нужно быть до конца откровенной: ответила я примерно с двадцатой попытки, когда Илонка уже начала разжимать мне ложкой зубы, пытаясь влить в рот «Новопассит» (ничего другого у этой на редкость здоровой сорокалетней женщины под рукой не оказалось) и хлестать по щекам грязным кухонным полотенцем.