Пирог с абрикосами с миндальным муссом

Еще несколько секунд мы безмолвно смотрели друг на друга. Я вслушивалась в вечернюю музыку Банвиля. Здесь было так тихо, что даже дуновение ветра было подобно волшебной мелодии, наводящей сон на самую оживленную улицу города. Я вдруг осознала, что мне больше не нужно никуда спешить. Жизнь в Филадельфии было подобна гонке, в которой мне приходилось участвовать ради того, чтобы выжить. Но здесь не было той суеты, которая преследовала меня последние несколько десятилетий. Я стояла у крыльца своего дома, держа за руку мужчину, который мне безумно нравился, и не переживала о том, что завтра рано вставать.

Я могла открыть пекарню в восемь, девять или десять. Это не имело никакого значения, поскольку мои покупатели были готовы подстраиваться под мое расписание.

– Я, пожалуй, пойду, – произнесла я, слегка опустив взгляд.

– Хорошо, – кивнул Итан.

– До завтра, – добавила я.

В этот момент Итан отпустил мою руку. Я улыбнулась и начала подниматься по лестнице.

– Спокойной ночи, – произнес Итан, прежде чем я успела зайти в дом.

– Спокойной, – ответила я.

Мое сердце билось так часто, будто я планировала нырнуть на дно океана без акваланга. Я чувствовала, как у меня за спиной вырастают крылья. Я не испытывала подобного чувства уже несколько лет. В последнее время моя жизнь была слишком скучной и однообразной – в ней не было места любовному приключению. Но Итан пробудил во мне чувства, о которых я успела забыть. Оказалось, я все еще способна волноваться, радоваться и думать о будущем.

Еще пара месяцев проживания в тихом уютном городке, и я снова научусь мечтать. Может, мне все-таки удастся встретить настоящую любовь и стать ведущей популярного шоу? Ведь самые заветные мечты непременно должны сбываться, не так ли? Что если мы с Итаном встретились для того, чтобы создать нечто великое?

– Как прошел праздник? – спросила меня Эмили, едва я переступила через порог и включила свет в прихожей.

– Все хорошо, – ответила я.

Эмили сидела на диване в гостиной и читать Исповедь пекаря.

– Я приготовила киш с индейкой, – сказала она, не отвлекаясь от книги.

Она злилась на меня за то, что я на стороне Шона. Еще бы. Я ведь должна была сказать, что поддержку ее даже, если они с Шоном расстанутся по ее вине, но я этого не сделала. У меня не было ни малейшего желания потакать ее самолюбию. Она и так довольно часто вела себя как законченная эгоистка, хотя я и старалась воспитать ее разумной, благородной женщиной.