Пирог с абрикосами с миндальным муссом

– По моему рецепту? – на всякий случай уточнила я.

– Разумеется, – ответила Эмили и подняла на меня взгляд.

Я посмотрела на нее и вздохнула. Мне было тяжело наблюдать за тем, как она создает себе личный ад, но я была бессильна ей помочь. Если моя дочь решила страдать, я не смогу научить ее быть счастливой – к тому же мне самой лишь предстояло освоить это искусство.

– Будем ужинать? – спросила Эмили.

– Да, – ответила я. – Накроешь в столовой?

Эмили кивнула, отложила книгу и неохотно встала с дивана.

– Как тебе книга? – решила поинтересоваться я.

– Довольно странная, – неуверенно произнесла Эмили. – Она состоит из одного единственного рецепта и кучи воспоминаний, которые кажутся выдуманными.

– Точно, – согласилась я.

Эмили выложила киш на тарелку, посыпала его мелко нарезанной зеленью и полила острым соусом. Я всегда сервировала киш именно так. Мои уроки не прошли даром.

– Очень вкусно, – сказал я.

Нежное песочное тесто чудесно дополняло нейтральный вкус индейки в сочетании с острым грюйером.

Специи делали пирог насыщенным и пикантным. Обычно я добавляю в сливочно-яичную смесь красный перец, немного куркумы, молотый кориандр и щепотку корицы. Эмили добавила все то же, что добавляю я, но решила поэкспериментировать с сушеным розмарином. Он здесь лишний. Я не буду ей об этом говорить. Она и так расстроена из-за ситуации с Шоном – не хватало еще ей узнать, что она плохо разбирается в специях. Лично я считаю, что одна лишняя специя может испортить даже блюдо, приготовленное профессионально и с любовью. Как это ни странно, розмарин абсолютно неуместен в данном варианте киша. Он прекрасно сочетается с говядиной, тыквой и даже с рикоттой – но никак не с индейкой.

– Рада, что тебе нравится, – произнесла Эмили, стараясь натянуть на лицо улыбку.

На несколько минут в столовой воцарилась тишина. Мы с Эмили молча ели киш. Каждая из нас была погружена в собственные мысли.

– Шон приедет завтра, – нарушила молчание Эмили.

– Серьезно? – радостно воскликнула я.

 – Это же чудесно.

Эмили сообщила о приезде Шона с такой сухостью – словно речь шла о получении почтового отправления.

– Неужели ты не рада? – не могла успокоиться я.

– Конечно, рада, – сказала Эмили, сделав глубокий вдох.

– Я этого не вижу.

Эмили никогда не умела выражать эмоции. Думаю, в этом есть и моя вина. С раннего детства я учила ее быть сдержанной.

– Не представляю, что он хочет мне сказать, – продолжала Эмили. – Он собирался переехать в Лондон.