Аспазия

То, чем я украшаю мой собственный дом, радует меня очень недолго и может быть уже мой сын и наследник растратит все, но то, что я помогу построить на вершине Акрополя, перейдет к потомкам.

– Фидипид прав, – говорили мужчины, – глядя друг на друга и кивая головами, но аристократ снова подал свой голос:

– Все должно быть в меру, – сказал он, – сеять надо рукой, а не прямо из мешка. Если мы не будем знать меры, то гордое здание афинского могущества и величия падет…

– Пусть оно падет тебе на нос! – раздался гневный голос продавца лент из Галимоса.

Все засмеялись. Но аристократ продолжал:

– Мы должны последовать примеру спартанцев, иначе наше благоденствие не будет долговечно. Так же скоро оно закончится и если мы будем продолжать оставлять бразды правления в руках бедного и голодного класса…

Продавец лент из Галимоса, услышав эти слова, снова сжал кулаки. Товарищи с трудом удержали его.

Аристократ бросил на продавца лентами мрачный взгляд и исчез в толпе, двинувшейся к Пниксу, так как наступил час собрания.

Продавец лент, все еще не успокоившись, обратился к сикионийцу, шедшему рядом.

– Ты слышал, что позволяет себе говорить один из этих негодяев аристократов? Они смеют презирать простой народ, потому что мы бедны, как будто вследствие этого мы менее афинские граждане, чем они! Ведь что-нибудь да значит такое управление, как наше, когда все граждане помогают управлять государством! Перикл умен, очень умен – я вполне согласен с ним относительно перевоза в Афины делосского сокровища, точно так же как и употребление денег на постройку нового храма богини Афины-Паллады, – но мы граждане, можем и не соглашаться, мы можем показать, что Афинами правит народ…

Холм Пникса средний из трех холмов, возвышающихся на юго-западной стороне города… С северо-востока он отделен оврагом от так называемого холма Нимф, а с южной стороны, еще более глубокий овраг с обрывистыми, скалистыми краями отделяет его от холма Музиона, самого высокого из всех.

С северной стороны холм отлого спускается к равнине, с восточной – напротив Акрополя, устроена обрывистая терраса, в которой выбита искусственная лестница.

Продавец лент из Галимоса и его спутник поднялись на вершину. У самого конца лестницы стояли лексиархи с тридцатью помощниками, наблюдавшие за тем, чтобы никто не имеющий права бывать на собрании, не оказался на нем.

Народ устремился внутрь обширного круга, над которым расстилалось голубое небо.