Бульвар Ностальгия

Но что в те счастливые годы какой-то там талант? Гораздо важнее было не

загреметь в «Барухи». Родительские вздохи еще какое-то время подрожали

подобно скрипичной струне и стихли.

4

Школа, в которой я учился, была престижной (спецшколой, как их в ту

пору называли). В ней изучали французский язык, французскую литературу,

«французскую математику», «французские» физику и геометрию, оставив

родному языку лишь общественные науки. Я предпочел общественные

дисциплины и, как следствие, часто выигрывал многочисленные олимпиады и

конкурсы.

Как-то за победу в очередной олимпиаде я был награжден билетом

на заключительный концерт мастеров искусств в местном Доме пионеров.

Гремели ансамбли балалаечников. Торжественно звучала медь духовых

оркестров, и звонкое детское сопрано благодарило родную Партию «за

счастливое детство». Было скучно… От балалаечного треска разболелась

голова, и я стал подумывать о бегстве…

– Шопен. Ноктюрн, – объявил конферансье. – Исполняет Эстер, – он на

мгновение запнулся, – Шма, – конферансье заглянул в листок, – Мац… Шмуц…

Шмуцхер… В общем, Шопен, – и, обречено махнув рукой, ведущий

стремительно скрылся за кулисами.

За ним, гремя домрами и пюпитрами, со

сцены исчез квартет домристов. Освободившееся место занял огромный

черный рояль. К нему подошла девочка. Была она так себе: серенькая юбчонка,

потупленный взгляд, стекляшки кругленьких очков: ни дать, ни взять – «гадкий

утенок». Ну а какой еще может быть девочка с плохо выговариваемой

фамилией? Но вот она поправляет свою юбчонку, садится к роялю и… «гадкий

утенок» превращается в таинственную незнакомку, играющую на струнах

вашей души.

Сказать, что я обомлел, что жизнь мою перевернула эта

невзрачная девчушка, нет, этого не было, но какие-то смутные желания

научиться так же ловко возмущать черно-белую фортепьянную гладь эта

угловатая пианистка во мне пробудила.

Поделившись своими ощущениями, вызванными игрой «дурнушки», с

родственниками, я, кажется, изъявил желание выучиться игре на фортепьяно.

Не берусь с протокольной достоверностью описать все развернувшиеся в доме

события, связанные с этим заявлением. Но хорошо помню, как сотрясали дом в

те дни телефонные трели. Как кипели финансовые споры, а на кухне убегало

молоко для моей младшей сестры. Вскоре дебаты стихли, и в нашу небольшую

гостиную въехало светло-песочное, под цвет выгоревшего канапе, пианино

«Красный Октябрь».