Три Ленки, две Гальки и я

– Да что вы? – с пониманием кивнула ее высокая худая соседка в очках с толстыми стеклами. – А вот у меня уже полгода голова каждый четверг как по часам болит.

– Это обыкновенная мигрень, – авторитетно вступила в разговор мама. – Вам феназепам пить надо.

– Как? Как вы сказали? Позвольте мне записать! – с уважением посматривая на маму, заинтересовалась жертва четвергов.

– Ты, дочка, лучше в церкву сходи, свечечку поставь, авось полегчает, – дала совет совсем уж древняя старушонка в сером платочке, сидевшая в углу.

Столь дремучая безграмотность ее высказывания чем-то задела марксистско-ленинское мировоззрение единственного представителя сильного пола в наших рядах – дородного мужчины в костюме. До этого момента он спокойно листал вчерашнюю «Комсомольскую правду», но тут встрепенулся, отложил в сторону газету и едко спросил:

– А ты, бабуля, что же к врачу в поликлинику пришла, а не к попу в церковь?

– Эх, милай! – откликнулась старушонка. – Я в церкви-то каждый день бываю, это мне ангел во сне явился, сказал, чтобы сюда пришла.

– Прямо-таки ангел? – продолжал язвить мужчина. – Тебе уже, наверное, двести лет давно стукнуло, песок из тебя сыпется, а ты по врачам все бегаешь.

– Двести не двести, а, ясное дело, сынок, бегаю, жить-то хочется!

– Да на что тебе жить, старой карге? Небось на том свете-то лучше.

Старушонка, как мне показалось, с лукавством посмотрела на него, озорно мотнула головой:

– Да уж больно, милай, интересно посмотреть, что же дальше будет!

Чем закончился их идеологический спор, мне узнать не удалось: дверь открылась, из кабинета врача кто-то вышел, и мама, воскликнув: «Мы по записи!», втащила меня внутрь.

Нашего знакомого участкового Пал Палыча в тот день заменяла молоденькая девушка – видимо, практикантка, только что из института. Мама набросилась на нее, как дважды два четыре доказала, что ребенка надо спасать, и настояла на немедленном тщательнейшем обследовании. Девушка, в общем-то, и не возражала, под диктовку моей мамы она выписала мне целый ворох направлений.

Через несколько дней, когда все результаты были получены, нас принимал уже сам Пал Палыч. Он был пожилым флегматичным мужчиной среднего роста, с небольшим брюшком. В разговоре имел смешную привычку прибавлять «так-так» и «так сказать» к почти каждому предложению, поэтому я мысленно прозвала его «Так-Такичем». В лечении он придерживался умеренно консервативных взглядов – а значит, являлся идейным противником моей мамы.