Первый король Острова

Хотя мог бы убить и их…

А забота по отношению к ней, которую Каарел объяснял долгом… Да, у них иные обычаи. Но ведь Каарел прав, если бы не его племя, люди с Материка поселились бы здесь еще до огненного дождя. За последние десять лет пришлых появилось на Острове больше, чем за все предыдущее время.

И всё же перед глазами Импилы стояла картина боя при Импилахе. Ей тогда едва исполнилось шесть лет. Её брат на коне ворвался в дом. Выхватил Импилу из-под стола и, взгромоздив в седло перед собой, унёс прочь к Южному берегу.

Выглядывая из-за его плеча, она видела, как в столицу их племени врываются даарийцы. Их черные лица и плащи, напоминающие шкуры лесных хищников, повергали в оцепенение. Она помнила, как безжалостные воины вонзали свои топоры в спины детей…

***

Каарел делал вид, что спит, продолжая размышлять об Импиле. Даже дурман ивовой настойки не отгонял тяжёлых мыслей. Он заметил, почувствовал, что ещё днём Импила начала открываться. Перестала испытывать ужас и отвращение по отношению к нему, его соплеменникам.

Но то, что он не назвался сразу, она ему едва ли забудет. Он бы не забыл.

Боль тела вытеснялась болью сожаления. Его привлекла внутренняя ярость, сила Импилы. И теперь эти качества станут причиной, по которой девчонка возненавидит его с новой силой.

Каарел следил за Импилой. Видел сквозь прикрытые веки, как она ворочается в тщетной попытке уснуть. Как спокойное лицо сменяется маской страха. Видел, как она вглядывается в лица спящих воинов и как мотает головой, словно отгоняя ужасные мысли.

– Всё так плохо? – Каарел приподнялся на локте.

– Да. Всё очень плохо! – в её голосе звучала досада, граничащая с яростью и заливаемая отчаянием. – Раньше было проще. Вы были кровожадными животными, которых легко ненавидеть. Но как только вы перестали охранять Южный берег людей с Материка стало слишком много…

– Знаешь, однажды мы с отцом отправились на охоту, – Каарел опустился обратно, лег спиной на подстилку и уставился в темный сырой потолок пещеры.

 – В погоне за оленем вышли к самой Громатухе. Солнце уже садилось, и мы остались на её берегу. Возбуждённый прошедшим днём, я всё никак не мог уснуть. Тогда отец сказал, что если меня услышат импилайцы, то их руками станут волны, и река задушит меня. Мне было пять. Поэтому, когда ты упала в реку, я не смог к тебе подойти…

– Серьезно? – изумилась Импила, – Свирепый воин боится воды?

Каарел с трудом удержался, чтоб не ответить, чтоб снова не напугать.