Преданный. Печать одиночества

Лаис ничего не ответил, только поправил капюшон.

Всё ниже спускались тучи, точно серые ягелевые поляны они висели над этим задыхающимся уголком мира. Молчаливая, промокшая до нитки процессия ленивой улиткой ползла по песчаной дороге. Теперь тракт жёлто-коричневой лентой начинал спускаться с холма. Внизу, за наполовину осыпавшейся каменной стеной лежал серый городишко. Неуга – один из древнейших городов Материка, его выстроили задолго до появления царств. Отсюда три столетия назад и началось восстание, унесшее множество жизней.

Может быть из личной ненависти Борьерех не заботился об этих землях? Нет, не может Царь мстить людям. Не имеет такого права. Да и разве выходка Велки не прямое доказательство тому, что, не заботясь о людях, вызвать их гнев проще?

Тальрех стиснул зубы, ускорил шаг. Он даже не сразу заметил, что оставил спутников далеко позади, а лошадь, которую он вёл, перешла на бег. Пришлось остановиться.

– Что, не терпится от нас избавиться? – спросила Велка, поравнявшись со Стражем.

Она ловко перешагивала тонкие ручейки, аккуратно придерживая полы плаща, который так и не вернула Тальреху. От злобы первого утра не осталось следа, только смирение, вызывающее в душе Стража саднящее чувство. Велка словно утратила всякую надежду, а казнь в Неуге теперь представлялась ей едва ли не желанным избавлением.

– Ты поедешь с нами во дворец, – покачал головой Страж.

– Что? Зачем? – она растерянно остановилась, преградив путь мужикам, рыжебородый в неё чуть не врезался.

– Да я вот тоже не понимаю, – грустно усмехнулся догнавший их латник.

– Я же тебе говорил, – хмуро глянул на Лаиса Страж, потом повернулся к Велке: – Хочу, чтобы ты рассказала Царю о том, откуда у тебя кинжал, и о том, что происходит в этих землях.

– Это ещё зачем? Да и про кинжал…

– То есть как зачем? Сомневаюсь, что Царь знает о поборах князя, об условиях, в которых вы живёте.

Лаис не стал наблюдать за тем, как эти двое состязались в колючести взглядов. Он прикрикнул на мужиков, чтоб поторапливались, и направил лошадь дальше по тракту.

Велка сдвинула свой капюшон чуть назад, так было лучше видно лицо Стража. Она будто пыталась понять, что он задумал. Но не получалось. Тальрех же, напротив, прекрасно видел смятение и недоверие в глазах горе-разбойницы. В серых, как дождливое небо, глазах…

– Я не могу вернуть тебе сестру, не смогу остановить сбор людей, но, возможно, у меня получится облегчить жизнь в этих землях, – наконец тихо ответил Страж.