Преданный. Печать одиночества

Пять дней пути размыли беспокойные мысли о кинжале, а страх за жизнь спутников и вовсе заставил о нём забыть. Под мягким взглядом зеленых глаз Стражницы Тальрех незаметно успокоился. Его плечи слегка опустились, мышцы перестали напоминать стальные цепи. Сознание прояснилось.

– Ну вот, – улыбнулась Ганьирех. – Теперь отдай меч и пойдём.

Страж озадаченно посмотрел на неё, вынуждая добавить:

– Ты собрался идти к Царю с мечом?

Он кивнул, отстегнув ножны, отдал их Ганьирех и пошёл следом. За дверями находилась широкая арка, а за ней, как аляповатая насмешка над изяществом парадного зала Башни, – вестибюль.

Чересчур залитый светом, чересчур украшенный барельефами и чучелами животных. Здесь всё было чересчур.

– Когда после восстания дворец сгорел почти полностью, – тихо проговорила Ганьирех, чуть задев щекой плечо Стража. – Борьерех решил, что во дворце должно быть напоминание о Башне. Он немного увлёкся.

Тальрех хмыкнул. Говорить о том, что Царь увлёкся лишь немного можно было бы, если б он ограничился широкими маршами лестницы, колоннадой на втором этаже или плафоном, украшенным рисунками животных.

Но не всё же сразу!

Стражи поднялись на второй этаж. Тальрех шёл через анфиладу с нескрываемым удивлением. В каждом зале стояли золочёные подсвечники в рост человека, стены были отделаны красным деревом с алым янтарём, пол застилали аккуратные, выложенные фигурным узором небольшие дощечки.

Тронный зал был немного скромнее, хотя и тут без излишества не обошлось.

У дальнего окна находился стол из цельного искусно выделанного куска белого мрамора с тонкими завитками листьев по периметру. Царь стоял возле него, опершись рукой на столешницу и внимательно рассматривал что-то на улице. Рядом, спиной к стене стоял высокий поджарый мужчина с короткими светлыми волосами. Он частично закрывал собой Борьереха.

Мужчина повернулся, когда Ганьирех вошла в зал. Под его цепким взглядом было неуютно. Тальрех неосознанно подобрался, как если бы готовился отражать атаку.

Но светловолосый мужчина быстро отвёл взгляд, потеряв всякий интерес к вошедшим. Он снова смотрел перед собой, словно считая янтаринки на противоположной стене.

– Мой Царь, прибыл новый Страж, – Ганьирех присела в лёгком реверансе.

– Доброго дня, мой Царь, – кивнул Тальрех.

Царь отступил от окна, на мгновение взглянул на вошедших и вернулся к своему занятию.

– Альмерех, Ганьирех, можете идти, – голос Борьереха был тихим, высоким.