Санчо-Пансо для Дон-Кихота Полярного

А испуганный оглядел меня с большим любопытством в очередной раз и говорит:

– Я согласен, доктор, промывайте… А что за солянокислые кристаллы такие? – это называется – сам напросился. Я небрежно говорю:

– Кристаллы?.. Диэтоксидиаминоакридина кристаллы…

А он вдруг как фыркнет себе под породистый нос:

– Морока-то до чего раствор получать… Молочный что ли..?

Ничего себе у нас адмиралы водятся в фармацевтике образованные!

Моя обалдевшая рожа ему не понравилась, не любит Колчак злорадствовать:

– Я же минер по специальности, – говорит осторожно.

Ну минер, ну и что, слыхал, да и кто в России того не слышал, как он вражеским кораблям проходу не давал, хотя… Хотя логически: если во взрывчатых веществах разбирается, то и вообще химию должен знать?

Получается, должен и знает отлично.

Думаете, он унялся?..

– Вы где служите, господин комиссар, – вдруг заявляет решительно – я вмиг понял: это он предыдущими вопросами себя настраивал, а главный-то вот выглянул: – в "чрезвычайке" конечно?.

.

– Председатель губчека, – киваю с запинкой, потому что аж две недели в должности: колоссальный опыт…

Колчак завозился, пытаясь сесть. Тоже мне официоз. Придержал его, он щурится, нравится ему моя забота, потом в глаза мне пристально заглядывает – и совершенно серьезно, вот партбилетом клянусь, что именно так и сказал:

– Я должен просить у вас прощения, господин председатель ЧК. Я очень плохо о вас думал.

А уж мы-то о нем как думали…

– Квиты, – только и смог я с чувством пробормотать.

Он, неугомонный, все же уселся. Явно жалея, что встать по стойке смирно затруднительно.

Я как брякну впопыхах:

– Лежите, когда надо будет, я сам вас посажу! – а это, дорогие товарищи потомки, в наше время была недопустимая двусмысленность среди всех, имевших отношение к заключению, вот ведь до чего меня врачебная практика довела и хорошо еще, что Колчак такой Паганель – не поймет…

Держи карман шире, все он сообразил.

Усмехнулся и поскорей губы поджал: хотел съязвить, но не стал… Жаль! Ну, ничего. Оставим на будущее, тем более – в дверь скребутся, да кто это тут, неужели Попов, что-то больно быстро, и каблуки не стучали, в валенках, значит, подкрались: заходите, говорю, гости дорогие – не заходят!

Сопят так, что на другом берегу Ангары слышно.

Ну, ясно…

Выхожу – ой-вэй, корзина! Булками пахнет!.. И к корзине, разумеется, Семен Матвеевич прилагается.