После падения

– Никто нас не увидит. Неужели ты действительно думаешь, что я упрашивал бы тебя забраться сюда голой, если бы кто-то мог нас заметить? Это с моей-то ревностью и всем остальным.

– А если они вернутся? – спрашивает она тихо, будто кто-то может ее услышать.

– Они сказали, что уйдут на час или два.

– Да, но…

– Я думал, ты хоть немного научилась жить, – дразню я ее.

– Так и есть.

– Ты сидишь там зажатая, в кресле, а я наслаждаюсь видами.

– Я не зажатая, – отвечает она, еще больше зажимаясь.

Я ухмыляюсь, зная, что это ее раздражает.

– Ладно. – Она начинает дуться, и я закрываю глаза. – Кажется, я одинок. Придется самому о себе позаботиться.

– Мне нечего надеть.

– Дежавю, – произношу я, вспоминая наше первое купание в реке.

– Я…

– Да лезь уже в эту чертову воду, – командую я, не меняя тона и не открывая глаз. Я говорю с ней, и мы оба знаем, что это произойдет.

– Хорошо, я иду! – говорит она, безуспешно пытаясь убедить себя, что раздражена и делает это против воли.

Уговорить ее оказалось не так трудно, как я думал. Когда я открываю глаза, у меня перехватывает дыхание. Она стягивает через голову футболку, и, конечно же, на ней этот чертов красный лифчик.

– Сними лифчик.

Она опять оглядывается, и я качаю головой. Единственное, что видно с этого балкона, это море и деревья.

– Снимай его, детка, – упрашиваю я, и она соглашается, расстегивая лямки на спине.

Я никогда не могу ею насытиться. Независимо от того, сколько раз я касался ее, трахал, целовал, обнимал и сжимал в объятиях… этого никогда не будет достаточно.

Я всегда буду хотеть еще. И дело даже не в сексе, которого у нас хватает; дело в том, что я единственный, с кем она была, и она доверяет мне настолько, что выходит на этот гребаный балкон раздетая.

Тогда почему я веду себя как идиот? Я совершенно не хочу разругаться с этой девушкой.

Ее джинсы оказываются рядом с футболкой, лифчик аккуратно сложен, разумеется.

– Трусы тоже, – подсказываю я.

– Нет, ты же в трусах, – отвечает она и шагает в воду.

 – Ой! – пищит она, выдергивая ногу обратно.

Немного потерпев, она выдыхает, тело привыкает к температуре воды.

– Иди сюда.

Я тянусь к ней, сажаю себе на колени. Кажется, неудобное пластиковое дно джакузи все же полезно. То, как ее тело касается меня, в сочетании с пульсирующими струями воды заставляет меня желать сорвать с нее трусики прямо сейчас.

– В Сиэтле все может быть так всегда, – говорит она, обнимая меня за шею.