Спасите ведьму, или Некроманты здесь скромные

Хотя зельевар из некроманта, как монахиня из ведьмы. И он почувствовал какое-то иррациональное раздражение на эту девчонку за то, что она сейчас здесь, разбросала вещи, трогает своими ведьмовскими пальцами старые списки зелий, что принадлежали его супруге. За то, что она не подозревает насколько ему невыносимо тут находиться. Тяжелее даже, чем в спальне жены.

Он стал вдовцом в двадцать четыре. А женился в девятнадцать. На юной девушке с факультета целителей. Они вместе учились, проходили государственную службу, он – в Департаменте, она – в королевской лечебнице.

А потом…

Грегори отвернулся от Алисии, которая вытащила с полки сборник заклятий, что хранила его покойная супруга здесь по привычке. Она вообще не страдала любовью к порядку, была хаотична и увлечена, всегда забывала, где оставила любимые туфли: в поместье или в столичном доме. Она была несобранной и рассеянной, но только не с пациентами. Ей пророчили великое будущее и место при дворе, если бы не фатальная случайность.

Вспышка сизой лихорадки где-то на границе королевства. И его Эмили, самая талантливая, упёртая и немного самонадеянная, выступила добровольцем. Если бы он не был в патруле, он бы отговорил, запретил. Но…

Он нашёл ее через четыре недели. В безымянной могиле, ограждённой ветками остролиста. Сизая лихорадка не смертельна, если вовремя заметить первые признаки, но через две недели она начинает пожирать тело изнутри, первыми отказывают легкие, а потом почки, последним сдаётся сердце.

Она губит и простых людей и магов, и не существует какого-либо иммунитета. Он опоздал на семь дней. Он бы успел ее вытащить, погрузить в стазис, выкорчевать из тела заразу, но он был в патруле.

Три года траура, два из которых – на восточной границе, в качестве добровольца с теми, кто задавливал смуту.

Перестал ли он себя винить? Нет. Никогда не перестанет. И то, что он вернулся к жизни, не даёт ему право жить.

Он просто перестал привлекать внимание. Это тяжело, когда рядом человек, который хоронит себя заживо, и это – эгоизм, продолжать упиваться своим горем, заставляя всех рядом страдать от уже его медленной смерти.

Ведьма взвизгнула и Стенли вздрогнул, словно выдернутый из сна. Девица трясла рукой и поминала всех демонов последними словами за то, что не уберегли от коварной дверцы шкафа, придавив ею указательный палец.