А между нами снег. Том 2

Так и ехала почти всю дорогу, свесив голову.

Мустафа не придумал ничего другого, как отвезти Лилю к Элен.

Перед тем как подъехали к дому, в котором она жила, Мустафа схватил Лилю за плечи и произнёс:

– Ни слова о Поле, убью…

Лиля кивнула, натянула на голову платок.

– Душа моя, – пропел Мустафа и встал на колени перед молодой женщиной, – я привёз тебе несчастное существо. Она поживёт тут недолго. Ты лишь иногда присматривай за ней. Над бедной женщиной надругались, она не знает обидчика в лицо.

А мне Аллах велит помогать всем на моём пути.

Элен взглянула на Лилю, поморщила лицо и произнесла по-французски:

– Надругались, значит. Над такой замарашкой только и можно надругаться.

Лиля ничего не ответила.

– Элен, душа моя, ну что ты такое говоришь? Девушка знает французский в совершенстве. Негодяй похитил её и подстриг волосы. А девушка из хорошей семьи, воспитание достойное. Просто отец выгнал её с позором. А я подобрал.

– Дай тебе волю, ты превратишь мой дом в жилище нищих и прочих неприятных людишек.

Я против твоей доброты. Больше никого ко мне не приводи. Моя дочь боится чужих людей. Только вчера о тебе вспоминала. Мама, мама, где же мой отец Мустафа?

Элен засмеялась, Лиля посмотрела в её глаза. На секунду их взгляды встретились. Глаза Элен были наполнены слезами. Но она очень быстро избавилась от них. Длинным шарфом прикрыла лицо, а рукой смахнула слёзы.

Видимо, Элен частенько так делала, потому как мужчина слёз не заметил.

– Мой бог, – прошептала Элен, обратившись к арабу, – ты останешься сегодня?

Она подошла к Мустафе, положила руки ему на плечи, что-то шепнула на ухо.

Тот заулыбался. Шепнул в ответ.

Лиля отвернулась. Ей было неприятно смотреть на этих милующихся.

Тошнота так быстро подступила к горлу, что Лиля даже не успела спросить, где можно уединиться, как всё из неё вышло.

– Боже, боже мой, Мустафа, – заголосила Элен. – Убери это всё поскорее, мне плохо, очень плохо.

Француженка одной рукой зажала нос, другой закрыла рот и побежала вглубь комнаты, путаясь в своём длинном одеянии.

Лиле было стыдно, настолько стыдно, что она расплакалась.

– Ничего, – успокаивал её Мустафа, – она на самом деле хорошая, просто брезгливая. Вы с ней подружитесь. Только помни о том, что я говорил. И ещё…

Мустафа помолчал, а потом продолжил:

– Ты будешь мне пересказывать свои с ней разговоры. Всё до единого слова. Я перестал доверять этой бестии.