Смертоносная зона. Остросюжетный детектив

– Ну, Верка! – Алексей обиженно шлепнул ее по попе и в нижнем белье потопал на кухню, сделав вид, что страшно разочарован.

В том, что уснуть не придется, Вера оказалась права. Через минуту раздался пронзительный звонок, и ее страхи вернулись. Так звонили, когда умер отец. Три года назад, когда принесли срочную телеграмму. Резкий звонок, разбудивший ее среди ночи. Резкий звонок, словно разорвавший все внутренности пополам. И сейчас, как тогда, сердце снова подпрыгнуло вверх и назад не опустилось, как будто застряло в горле.

Сердце, покинув грудную клетку, забилось где-то в ушах, в висках, но только не в положенном месте.

– Вера, откроешь? А то я – без портков! – послышалось из кухни Лешкин веселый голос и беспечное упоминание о штанах вернули ее к действительности. Она неуклюже сползла с дивана и подошла к двери. С осторожностью посмотрела в глазок… Всего-навсего парнишка… лет десяти, с большим свертком в руках…. Сердце облегченно плюхнулось назад, на прежнее место.

– Извините, что так поздно, – вежливо сказал мальчик, протягивая Вере бесформенный пакет. – Четвертый раз прихожу. Думал, сегодня не сумею подарок вручить. А мне хорошо заплатили, чтоб непременно сегодня…

Вера долго возилась с бечевкой, снимала бесчисленные обертки, пока не добралась до содержимого объемистого свертка.

– Эй, ты что там разбила, растяпа? – крикнул муж из кухни, услышав звон разбитого стекла.

Вера стояла, прислонившись к стене, с выражением ужаса на бледном лице.

У ее ног, среди груды осколков, валялся портрет в траурной рамке.

– Что с тобой Верочка? Что?!

Она слабо пошевелилась и перевела остекленевший взгляд на живого и невредимого мужа.

– А что…, хорошая фотография. Мне здесь лет сорок, наверное… Рамочка, вот только мрачновата.

– Рамочка! – вдруг завизжала супруга, очнувшись от столбняка. – Что это за черные игры? Пятница, тринадцатое?

– Вера, Вера. Ну, успокойся, Вера. Кто-то неудачно пошутил. Хочешь, выбросим эту штуковину?

Алексей отшвырнул портрет и обнял жену за плечи.

Вскоре она перестала дрожать, лишь всхлипывала тихонько.

– Давай уедем отсюда. Совсем. Навсегда. Я боюсь за тебя, боюсь.

– Бояться, Вер, некого и нечего. На работе меня ценят и уважают. Пусть преступники и бандиты боятся.

В его голосе неожиданно прозвучали жесткие ноты.

– А мне боятся нечего, – повторил он решительно. – Денег больших не нажил, олигархом не стал.