Смертоносная зона. Остросюжетный детектив

Прости меня, девочка… Мы ж, как родные…

Что правда, то правда – более гостеприимного дома, чем у тетки Гульноры, было не сыскать. Когда она готовила плов, стекалась вся улица. Киргизы и русские, евреи и узбеки. Рядом, за одним столом. Приходили не с пустыми руками. Каждый тащил то, что мог. До утра, бывало, не смолкало веселье. Пели песни, шутили и танцевали. А какие пекли пироги!

– Ладно, теть Гуль, спасибо на добром слове. А у меня все будет в порядке, не сомневайтесь. Устроюсь…, потом и маму с отчимом к себе заберу.

Машка вкратце рассказала о планах на будущее. В столице проживала дальняя родственница – баба Клава, которая давно зазывала к себе. А тут и печальный случай представился – недавно она овдовела. Плохо старушке одной, одиноко. Квартира большая… И работы полно, не то, что в Бишкеке. Золотых гор сразу не обещают, но ничего, можно поначалу найти что-нибудь попроще. Москвичи – народ избалованный, грязной работой брезгуют. Никто, скажем, в дворники идти не хочет, а она ко всему привычная, можно и дворником, и уборщицей, если что.

Баба Клава поможет устроиться или подскажет чего… Машка видела свояченицу лишь однажды, да и то в раннем детстве, но почему-то пребывала в полной уверенности, что московская родственница – добрая женщина, и уж точно поможет.

Шоира во время разговора сидела тихо в углу. Отмалчивалась. После смерти отца она вообще мало разговаривала. Скажет, бывало, два-три слова, а потом чуть не неделю молчит. Смотрит куда-то невидящими глазами, будто внутрь себя заглядывает.

Зато тетка Гульнора время от времени восклицала:

– Надо же – и работы полно, и перспектива! И деньги вовремя платят! Магазины, наверное, там хорошие.

– Да, да. И культурная жизнь. Фестивали, музеи, театры. Кино – на каждом углу, – радостно поддакивала Машка.

– Знаешь, Машенька, а может…, может, и Шоире поехать с тобой. Ты говорила, у твоей родственницы квартира вроде двухкомнатная… Может, старушка приютит вас обеих первое время?

– Мама! – вскричала Шоира, словно только что пришла сознание.

– Ничего, ничего, доченька. Я вас пятерых, считай, одна вырастила. Отец вечно торчал на своей любимой работе. Справлюсь как-нибудь. А тебе надо судьбу свою обустраивать. Кто тебя разведенную здесь замуж возьмет? А Москва – большая, вдруг и жених хороший сыщется, или работу приличную найдешь…

Перед отъездом тетка Гульнора сунула дочери кукольный сверточек.

– Тут кое-какое золотишко. Бабушкины колечки, цепочки, мой браслетик старинный.