Покуда вертится Земля. Сборник современной поэзии и прозы

– Ну… как-то не хотелось списывать себя со счетов…

– Ага… ну раз так, значит, не всё ещё потеряно… Что ж… тогда записывай…

Второй положил на стол сложенную шапку, достал из внутреннего кармана записную книгу – явно не новую, но едва исписанную и открыл её на новой странице.

– Итак, – продолжил Первый, – первое – не унывать. Скоро весна начнётся – солнышко выйдет, землю пригреет – станет веселее… Тут ты знаешь не хуже моего. Второе. Выбрось чемодан.

– Какой?

– Без ручки… Чего надрываешься? Непонятно.

Раз нести так тяжело, то и шкурка не стоит выделки.

Второй озадаченно кивнул.

– Третье. Сходи в библиотеку. В Горьковку было бы неплохо.

– В Горьковку? Легко!

– Ага… На второй этаж подымаешься, там краеведческий отдел есть. Изучай, не стесняйся. Много нового узнаешь, и будет чем папку пополнить, а то так – пара листиков…

При этом Первый указал на лежащую на краю стола замызганную картонку.

– Для начала работы хватит.

И так слишком много догонять придётся… Ах, да, ещё, выйди на улицу, прогуляйся, пообщайся с людьми, узнай, чем живут… Ну, только не с таким угрюмым лицом – вспомни, что такое приветливость – раньше ведь у тебя вопросов с коммуникацией не возникало…

– То было раньше… – уныло отреагировал Второй.

– Не начинай! Научишься!

– А если не справлюсь?

– Если руки не опустишь, справишься, куда ж тебе деваться?

Второй заметно оживился. Уже в дверях он оглянулся и спросил:

– А папка?

– Пусть пока у меня побудет – уж больно потрепалась, заменить нужно.

Второй кивнул и, не прощаясь, ушёл, просматривая запись в блокноте.

Из глубины комнаты вышел Третий.

– Не думал, что вы так умеете…

– С ним по-другому пока что нельзя – не привык он к нашим речам. Работа в три смены сделала его грубым и мужиковатым. Он забыл, какие красивые бывают рассветы и какие чувственные закаты, но он вспомнит… Пройдётся по улочкам городов, заглянет в деревню – там люди разные живут, они ему напомнят…

– А он хоть знает, кто вы? – спросил Третий, поправляя у себя перья за спиной.

– Нет, но догадывается. Его душа никогда не грубела настолько, чтобы он забыл доброе слово и доброе дело. Где-то в глухой деревне зайдёт он в низкую избу, и ветхая, как этот мир, старушка зажжёт свечу подле Моего образа – душа его оттает, и вспомнит он Меня и Моё слово, и станет ему легче.