Не плачь и посмотри вокруг

Батюшка опять обнял взрослого сына:

– Ты, главное, дыши, сынок, – сказал он ободрительно. – Особенно, когда всё шумит вокруг. Не потеряешь землю под ногами, не упадёшь. А если и упадёшь – успокойся и тем более дыши.

И протянул Глебу конверт – такой же, с тем же адресом отправителя.

– Семинария опять письма тебе пишет. Хочешь, можешь не читать.

Глеб равнодушно повел плечами:

– А чего прятаться? – он принял конверт и вскрыл его. – Теперь они меня ничем не напугают.

Вынул письмо, бегло прочёл его и сунул обратно в конверт, пока батюшка умывался в ледяной воде родникового ручья.

Посидели, помолчали. Батюшка поднялся с протяжным вздохом, потянулся, чтоб выглядеть равнодушным, и спросил, как бы между прочим:

– Что пишут-то?

Глебушка махнул рукой:

– Извиняются, – он передал конверт отцу. – Мои результаты перепутали с результатами Артамошкина. Это я поступил, а он не прошёл по баллам.

Батюшка не дрогнул ни одним мускулом, а только деланно скучно зевнул и посмотрел на пригорок, по которому предстояло взбираться, чтобы вернуться домой.

Но глаза его засветились:

– Ну что, пойдём завтракать?

– Нет. Посижу ещё, подышу, – ответил Глеб и добавил, вспомнив о давно наболевшем: – Всё думаю о святом Иакове: что это за сражение у него с Богом вышло?

Батюшка вздохнул и провёл огромной рукой по Глебушкиным упрямым волосам:

– А мы, когда боремся с препятствиями, с кем боремся? Разве не с Богом и Его Промыслом о нас? – спросил он встречно.

– Наверное с Богом, – ответил Глебушка, всё ещё не понимая.

– Вот и он боролся с Богом, – ответил Батюшка и снова оглядел скользкий подъём к дому. – Только мы боремся посредственно, через обстоятельства, а он боролся напрямую, прямо с Ангелом.

– И в чём здесь подвиг? – Глебушка и сам знал, что Иаков боролся с Богом. Не ясно только, в чём сила его подвига.

– А он боролся не от ярости, а по послушанию, по любви, – объяснил отец.

 – И благости не растерял ничуть. Ведь немудрено перетерпеть препятствие, а как претерпеть и тишины в сердце не развеять? Это сложно. Мы в час испытаний срываемся и боремся уже с собою. Не-ет… Иаков был особенным человеком.

Глеб задумался, размыслительно и удивлённо улыбаясь, а батюшка обнял его и чмокнул на прощанье в макушку:

– Дыши сынок, дыши. Там, где тишина, там и благость.