День писателя

Ему показалось или у нее виноватый вид сейчас?

– Ну, в целом, – он позволил себе поразвлечься. – Я против ненормативной лексики. Хотя в личной переписке вы сами решаете, насколько далеко можете зайти в этом плане. Не расстраивайтесь. Там не было новых для меня слов.

– Я не расстроюсь, даже если окажется, что я писала матом, но с орфографическими ошибками, – парировала Алина. – Просто это было глупо с моей стороны. Я решила тогда втянуть хейтера в диалог. Это, как я считала, дало бы возможность хоть что-то узнать о его личности.

– А! – ирония Савелия переросла в сарказм. – Значит, все же взяли на себя работу правоохранительных органов. Ваше расследование провалилось?

– Да вот сейчас мне почему-то кажется, что не совсем, – вдруг призналась писательница уже совсем другим тоном. – Это же были только первые письма? И кстати, после нашей матной перепалки, этот аккаунт снова был заблокирован. Но буквально на следующий день пришло другое сообщение. От нового адресата. И оно было совсем другим!

– Минуту, – следователь полез в папку, достал новые распечатки.

Это и был тот самый планер покойного. – Но он вам больше не писал.

– Вот! – кивнула Алина удовлетворенно. – О чем и речь. Разная лексика. Первые письма имели мужской характер. Такой… на задавить хамством. Плюс классика жанра в обращениях. Сука, тварь, и сексуально-оскорбительный остальной текст. А вот следующие письма были другими. Там не просто переход на личности. Там было о моем творчестве. Как ты вообще смеешь писать, безграмотная идиотка, а что, нельзя было придумать нечто умнее, и так далее.

Кстати, с грамотностью там было лучше, чем у покойника. Предложения длиннее, обороты более цветастые. Вообще словарный запас больше.

– Вы отвечали на эти сообщения? – следователь перешел на прямо-таки шаблонный «ментовской» тон. Только бы её сейчас не задушить!

– Нет, – легко и четко отозвалась писательница. – Одного эксперимента с меня было достаточно. Но я сохранила все эти сообщения. Опять же с нескольких разных аккаунтов.

Все ныне не действующие. Еще потом были звонки. Неизвестные номера, но как спам не определялись. Звонили и молчали. Постоянно. Именно, когда я была дома одна и садилась работать. Раздражало. Я блокировала их, конечно. Но список есть. Плюс почта. Вся переписка, еще более угрожающая и агрессивная, там тоже сохранена. Как и угрозы, которые подбросили под дверь. Я даже брала их в перчатках, за краешек. Чтобы не смазать чужие возможные отпечатки.