Доживем до… Онкологическая поэма

Он сказал, что перенос моей английской визы в новый паспорт – дело одного часа, максимум – дня, и просил позвонить, когда документ будет готов. Потом они поговорили с Джоном о книге Крэга Муррея об Узбекистане. Вернее, Джон говорил, а Хью щурился и подхихикивал, но не комментировал. Напоследок я предложила ему после выхода в отставку организовать издательский дом, он задумался: почему бы и нет. Видно было, что ему чертовски не хотелось ехать на работу. Качнувшись, он сел в машину и, не поворачивая головы, махнул рукой: Bye! Мы с Джоном переглянулись – что-то быстро его развезло, да и выглядел он каким-то растерянным и уставшим.

Ну, наверно, такая работа.

В пятницу новый паспорт со всеми разрешительными записями был уже у меня, и я решила позвонить Хью. Потом передумала и отложила звонок до понедельника. Утром мы подъехали к посольству, я набрала номер его офиса, мне сказали, что он давно уже здесь не работает. О, ужас! По моему телу прокатилась волна страха. Шкурный интерес: как же моя виза?! Оказалось, я ошиблась, попала в какое-то агентство, где когда-то работал человек с такой же фамилией.

Набрала номер мобильного. Телефон не отвечал. Вот тебе на?! Через минуту раздался звонок. Это была Кристин.

– Привет, Кристин! А где твой муж?

– Он недоступен…

– А когда будет?

– Он умер в субботу от инфаркта.

Приехала к ним. Они жили на той же улице, где находился мой бывший офис. Вышла Кристин. Глаза сухие, воспалённые.

– Увезу его домой, похороню, потом приеду, упакую всё, решу с собакой… И больше никогда не буду вспоминать этот проклятый край!

– Мне так жаль, Кристин, держись.

Какие-то тупые слова. А что скажешь, если был человек – и нет его? Я действительно жалела и эту женщину, и собаку, в одночасье осиротевших. И понятна горечь её слов. И чем виноват наш солнечный город, если Богу было угодно забрать весёлого добродушного шотландца именно здесь? Бедняга Хью!

Позвонила Олегу. Он съездил на кладбище, в церковь зашёл. Переживает за меня. Зря я ему сказала.

Делано уверенным голосом успокоила: у меня всё хорошо. Позвонила любимой подружке Вале, она будто почувствовала недоброе: «Что случилось?» Я бодренько отрапортовала, попросила помянуть маму. Валька – молодец, у неё самой в прошлом году что-то вырезали из сиськи. Всё образуется, говорит, это ерунда. Конечно, ерунда.

Пеку блины. Сегодня день рождения мамы моей, Розы Ивановны. Пришел Ванюшка (так она его называла). Принёс красивые оранжевые розы.