Где живет любовь. Семейные истории в дискретном формате

Кто он, этот Игорь Ильич?

Почему такими знакомыми кажутся черты его лица?

Стоп!

В памяти всплыли когда-то удивившие её строчки: если встретите человека, которого, вам кажется, вы знаете сто лет, не радуйтесь заранее, вполне возможно, в одной из прошлых жизней, он был ваш враг.

Игорь Ильич на врага не похож…

Но!

На всякий случай, надо быть с ним настороже…

*

В воздухе таинственно мерцали светляки.

Запах хвои волновал, искушал.

– Простите, мне не надо было настаивать на вашем признании, – бросила на спутника провинившийся взгляд Ирина.

– И вы меня простите, вдруг, это был всего лишь мираж… – не отвёл глаз Игорь Ильич.

– Мираж?

– В юности на рассвете меня часто будили призраки прошлого. Я видел одомашненных мамонтов, полки воинственных слонов. Крестовые походы, дворцовые интриги. Сегодня же, в полдень жизни, как это ни странно, меня убаюкали видения непроглядного будущего…

– С прошлым… у меня тоже… однажды случилось, – призналась Ирина.

 – До сих пор в жар бросает…

– Тогда секрет за секрет! – по-мальчишески предложил Илья Ильич.

– Чур, я первая, а то могу струсить…

– Главное, помните: я вам не судья…

– Мне было двенадцать. Проснулась ночью от раздающихся из спальни родителей счастливых стонов. Незнакомо сладко заныл живот. Я как будто растаяла в этой сладости. И вдруг! Словно наяву увидела странную комнату с горящими свечами, бархатными креслами, сидящими на коленях у мужчин раскрашенными девицами.

О борделях тогда я ещё не читала, но всеми клеточками тела ощутила, что одна из распутниц – я! Стало стыдно. Мираж исчез, а я, если честно, до сих пор боюсь… принять за любовь… её имитацию… – передёрнула плечами Ирина.

– А я до сих пор боюсь отягчить свою карму, – жестом предложил ей взять его под руку Игорь Ильич.

– Говорят: хочешь избавиться от страха, озвучь его! – приноровилась к его шагу она.

– Тогда, без лишних слов, – приступил к своему признанию Игорь Ильич. – Однажды, в предрассветной дрёме я увидел египетский храм, где по приказу фараона единому Богу Солнца молился жрец. Я узнал себя в нём. А когда он, вернее, я вернулся домой, то, не медля отворил тайный алтарь и спел гимн каждому из двенадцати запрещённых божеств.