«Хочу домой, в Царство Небесное!»

– Поешьте, еще горяченькая.

Потом пододвинула к нам миску с большими солеными огурцами, крупно нарезанный лук, квашеную капусту. Муж достал из рюкзака наши московские гостинцы: сыр, копченую колбасу, мандарины.

– А вот еще кваску попробуйте, ох, хороший квасок, я его всегда к Мишенькиному приезду ставлю, он его очень уважает, – и наливает нам по полному стакану.

Я отхлебываю глоток. Да какой же это «квас»! Это же настоящая бражка, но действительно очень вкусная. И еще немного отпила.

Муж тоже полстакана выпил:

– Действительно, хорош квасок!

А Михаил уже прилично напробовался, сидит веселый и довольный, и видно, ему поговорить хочется.

Все нам рассказал: и что в Мурманске живет, и про сыновей, и про жену («она у меня хорошая!»), и про свою работу на железной дороге.

– Мы мать сколько раз звали, да разве она поедет! В гости – и то не дозовешься.

– А козу я на кого оставлю? Я ведь на всю деревню одна осталась!

– А как же вы, – спрашиваю, – не боитесь?

– А кого бояться-то, если никого нет? Зверье сюда не идет.

Да и запоры у меня крепкие.

– А если заболеете?

– А мне нельзя болеть: козу ведь поить и доить надо. Болеешь не болеешь, она ведь не понимает. Хоть и болеешь, а на озеро иди, там у меня прорубь.

Мой муж на печку забрался отогреваться, а мы еще долго с сыном хозяйки беседовали.

– Вы с ним всё о вере говорили, – недавно напомнил мне муж. – Ты ему про церковь и про покаяние, а он тебе: вот куплю холодильник, тогда и в церковь пойду.

Я послушал, послушал, да и спать пошел.

Может, Михаил и говорил про холодильник, только я запомнила, что он все хотел что-то понять, что-то очень важное для себя, что его давно уже мучает и не дает покоя и над чем он так долго бьется. А что это, он и сам не знает.

– Вот смотри, все у меня есть: и квартиру получил, и жену люблю. Дети хорошо учатся, Санька – так тот вообще без троек, и получаю неплохо, я ведь даже на машину задумал накопить. Ну что, думаю, надо еще-то, как думаешь? Все ведь есть…

И пока Михаил рассуждал, я пыталась вспомнить: где же, где я уже слышала эти вопросы, когда и где? Да-да, в Кишиневе, когда гостила с дочкой у наших друзей.

Однажды муж моей подруги Слава, веселый музыкант, который играл в ресторане на станции Страшены, и грустный поэт (он любил со мной «о жизни» разговаривать), стал мне жаловаться, что у него все не ладится, все не так, как хотелось бы. И я жалела и его, и свою подругу Милу.