Уроки рисования

Соседи мои перешептывались, посмеивались, и мне казалось, что это они надо мной. Тут опять Баранцев ткнул меня в бок не то пальцем, не ручкой и ехидненько прошипел:

– Ну как, вылупился, ха-ха? Художник от слова худо…

Я наотмашь махнул кулаком и, к сожалению, промахнулся. Олег успел пригнуть голову. Но всё равно схлопотал. От испуга наклон сделал, видимо, резко и низко, и гулко ударился об угол парты лбом. Бум!.. И вскрикнул.

Анна Павловна подняла голову.

– Что там?

Почесывая лоб, Олег простонал:

– Этот, шаржист… кулаками машется.

– Вот как? Этого ещё не хватало! – возмутилась учительница. – Он домашется…

Но Жулан пояснил:

– Баран сам лбом парту боднул.

В классе было засмеялись. Но Анна Павловна прервала шум.

– Довольно! Всем молчать! – хлопнула по столу ладонью.

Анна Павловна спрашивать больше никого не стала. Объясняла новый материал. Вернее, как всегда, читала его по учебнику. Я не слушал, да и не до того мне было. Я сидел, опустив голову. После перенесенного волнения, в груди что-то сильно сжимало, покалывало, и по всему телу растекалась какая-то противная слабость.

Наконец прозвенел звонок. За минуту до него Анна Павловна уже стояла у стола, обутая в туфли. Ей оставалось взять классный журнал, учебник и…

– Урок окончен. Беляев, марш за мной! – и подать команду, а мне её выполнить.

На моё счастье директора школы не было. Она, видимо, ещё не вернулась с урока. В учительской была одна Марта Аполлоновна.

– Вот, Марта Аполлоновна, полюбуйтесь, – сказала Анна Павловна торжественно, пропуская меня в двери. – Ваш художник… прикладывает руку не только к листам блокнота и ватмана, но и с успехом практикует на холстах. Мелом или известью измазал портреты пролетарских вождей! Карла Маркса и Фридриха Энгельса! А! Каково?.. Это же скандал! Какой позор для школы! Что скажут в гороно? Да что в гороно – в райкоме партии! А не дай Бог, до обкома дойдёт?.. Это ж, по большому счету, скандал на всю страну! – с пафосом говорила Анна Павловна.

– Спокойно, Анна Павловна, – услышал я почти незнакомый мне голос. – Володя, как это?.. – спросила Марта Аполлоновна

В их диалог мне вступать было бесполезно.

– А что тут непонятного? Молодой человек оригинальничает, – продолжала Анна Павловна, не давая мне рта раскрыть. – Что ему бумага, его тянет к холстам! До чего докатились, варначьё.

Меня как будто портфелем ударил кто-то по голове, пол закачался.