Пять её мужчин

Уединившись каждый в своей келье, двое молодых людей, с рождения живущих в миру, возвели стены вокруг себя, прочные и устойчивые. Энн Хауард первой занялась возведением их, отгородившись от мужа и того, с чем не могла примириться, а Калеб, внимая её воле, последовал её примеру. Его одиночество усугубилось вдвойне; молодой мужчина больше не был нужен любимой женщине, его не ждал больше никто, и свободное время он коротал там, где остался навек его сын.

Спустя много времени, много дней, привычно проведённых ими в разлуке, к которой никто не принуждал супругов, но которая была желанна одним и принята другим, Энни неожиданно явилась на порог спальни Калеба.

Она застыла в дверях, словно не решаясь войти, словно комната эта принадлежала не человеку, с которым она была связана самим Богом, а тому, от кого можно было ждать любого подвоха. Взгляд выражал её настроение: настороженная напряженность вкупе с недоверием и негасимой неприязнью. Увидев жену, что так и не стала бывшей для него, Калеб понял: для неё он всё ещё виновен, она всё ещё хотела его «казнить»!

Он освободил от наваленных книг кресло, чтобы она могла присесть:

– Проходи, Энн!

Она поймала себя на мысли, что муж даже не удостоил её взглядом, снова занявшись чтением.

Она посмотрела на его лицо: с каких пор он нуждался в очках, чтобы читать? Услышав приглашение войти, она шагнула внутрь его прохладного обиталища, где ей стало неуютно с первой же секунды, заняла предложенное место.

– Что ты хотела? – он не поднял глаз от страницы.

Энн не стала медлить с ответом, побоявшись так и не высказать просьбу вслух. С некоторых пор она не желала быть ничьей просительницей. Особенно, его.

– Отвези меня к сыну…

Она должна была, наверное, подкрепить своё прощение каким-нибудь словом, которое обычно венчает просьбу, пожелание, мольбу, чтобы они не звучали, как сейчас слова Хауард – приказанием. Она добавила:

– Пожалуйста…

Калебу показалось, сказав последнее, она пересилила себя, наступила себе на горло и не простит себе этой слабости – обращение к виновнику её кошмара, её воцарившегося Ада.

Он вздохнул, и сказал, как можно более мягким голосом:

– Когда захочешь!

– Хочу сейчас! – муж никогда раньше не слышал в её голосе такой исступленной решительности, как будто она не хотела, но могла тут же передумать.

***

Их встретила и окутала тишина.