Пять её мужчин

Он протянул к ней руку, почти дотронувшись до её холодных пальцев, но она отстранилась от него, не давая и шанса свершиться примирению, мучась и мучая недосказанностью, непокорностью, упрямством. Потом взглянула на мужа и резко сказала:

– Я не хочу, чтобы ты стоял рядом, когда я пришла к сыну!

Эта новая пощечина отрезвила его, и Калеб сказал, больше не обращая внимания на собственные неудачи, позволяя неспящей уже долгое время совести разъедать и дальше свою душу.

– Изволь…

Он отошёл на приличное расстояние. Я виновен… Как заученная мантра, грех, что не искупить, ошибка, которую никогда уже не исправить, терзала его эта истина.

Энн написала новую жизнь для мужа. Она никогда уже не думала о нём, как о человеке, который тоже потерял маленького сына. Ей было всё равно, как муж засыпает по ночам и засыпает ли. Чем он занят все дни, о чём он говорит с людьми. Он стал одинок и несчастен, но и это не могло восполнить и умолить её боли.

Пусть Калеб страдает, и да будет так. Молодая женщина хотела, даже желала, чтобы Калеб страдал. А когда она хотела этого, то забывала даже, как горячо, безумно любила некогда этого мужчину.

Чуда, так ожидаемого Калебом Хауардом, не случилось.

***

И годы спустя он всё также в глубине души продолжал её любить, а она всё также позволяла своей злости затуманивать ей глаза, сковывать сердце.

Злость, неотступная, надёжная подруга, говорила женщине, что она не любит мужа, поощряла жесткость её и грубость.

Характер Энни изменился до неузнаваемости; она больше не была ангелом во плоти, но и демоницу в ней слепец Калеб отказывался всеми силами видеть. Он молиться богам, с каждым разом всё меньше веря, что однажды она вернётся прежней – улыбчивой, забавной, готовой смеяться, желающей мира и, наконец – то, пережившая тот ужас, что отдалил их.

Но прошло три года, а она застыла в том времени, не подпуская к себе. И Калеб, как верный пёс, отвергнутый хозяйкой, годы назад набравшийся терпения, всё ждал. Ждал, смертельно устав.

***

1969.

Энн не была у Колина уже полгода. Она не чувствовала в себе сил, желания идти туда, и снова, только забыв, ворошить смертельно опасные воспоминания.