Пять её мужчин

Дочь, Эм намного важнее того, где проводит время, с кем пропадает его жена. Да и можно ли назвать Энн женой? Женщина, ещё носящая на пальце кольцо, но до каких пор? Хауард понимал, что долго продолжаться так не может. Рано или поздно, устав окончательно быть с тем, кто для неё безразличен, Энн, вооружившись, словно мечом, чемоданом и надев, как щит, плащ, уйдёт. Он и рад бы сказать, что она слишком задержалась около него, слишком долго держала оборону и, даже вознамерившись поначалу вернуть прошлое, но отказалась от этого, посчитав несправедливостью рождение Эммы, но останавливал себя, говоря, что тогда не видать ему было дочери.

Не проявляя ни благородства, ни жалости к ней, он мысленно готовил слова, что должен был бы ей сказать, отпуская. Возможно, стоило самому заговорить? О разводе? Но она не давала возможности улучить и минуты, вырвать её, разрушающую, у быстротечной предрешённой судьбы.

И Эмме исполнился годик…

***

26 апреля 1971.

Когда по всем законам счастья в первый день рождения ребёнка родители устраивают весёлую пирушку с подарками и гостями, Калеб, наконец, вызвал Энн на разговор.

В конце того первого года, который назавтра должен был влиться во второй, отец Эм, с неохотой оторвал от себя малышку- дочь, отправив её к родителям. Те обещали грандиозный праздник, вряд ли предполагая, чем он обернётся.

Когда Эмму забрали, а лёгкий щебет её неугомонной речи остался только эхом, Хауард поднялся в спальню жены, затем лишь, чтобы пригласить ту в гостиную.

Она пришла, и он предложил ей бренди, надеясь, что она не откажется с ним выпить.

– Неужели за нас? – она приподняла бровь, глядя на мужа.

– Да! – он тоже выпил. – Но по отдельности!

– Что? Это что-то должно означать? – не поняла Энн Хауард.

Калеб пожал плечами.

– Ты, верно, хочешь, свободы? Ну, так я её дам, никогда не держал птиц в клетке!

Женщина выдохнула, и, заручаясь холодностью, спросила:

– Ты хочешь знать, кто он? – в ней явно пропала всякая скромность, потому что в голосе звучали чуть издевательские нотки.

– Меньше всего! – в тон ей ответил муж, не обманывая, но принимая её обман опять и опять. Почему и зачем?

– Я хочу, чтобы ты знал! Он прекрасный человек, понимающий меня…

– Я не устраивал тебя в этом плане, очевидно… Неужели я не делил, не стремился разделить твою боль? Я же знаю, как это горько, Энн… – он встал, отошёл от своего места.