Пять её мужчин

Жизнь, принадлежащая растущей дочке…

Со временем он любил её лишь сильнее и не было слов, что могли бы описать его любовь и её силу…

Спустя год существования между радостью и горестями, между неизведанным и ожидаемым, между опустошением и переполняющим его сердце восторгом, Калеб Хауард снова заговорил с женой о разводе. Энн Хауард, уже успевшая забыть о той постыдной сцене годичной давности, не ожидающая возвращения к старой теме даже не решилась, что могла бы ответить.

Она по – прежнему не желала покидать дом, где был комфорт и где от неё не требовали уже ничего, и она в полной мере могла принадлежать сама себе, где над ней никто не имел власти.

Она улыбалась, когда думала о том, что власть над нею имеют давно совсем иные силы, совсем иной человек, нежели мужчина и маленький ребёнок. Власть, которой она с наслаждением подчинялась, власть над всем её естеством она сама отдала в руки человеку, почти что поработившему её тело, сковавшему её волю, забравшему её душу. И при этом он отдавал ей только часть своих собственных, в часы, когда за окном темно… В часы, когда они наедине… В часы, когда он раз за разом заявлял на неё свои права…

Должно быть, эти мысли, воспоминания о произошедшем не столь давно, но неизгладимом отразились на её лице, потому что Калеб, сидящий напротив поднялся на ноги, не желая больше видеть её лица.

– Энн, зачем тебе всё это?

– Что?

– И брак со мной, и эта жизнь, в которой ты не смеешь открыто сделать то, что хочешь!

– Чего же я хочу? – её вопросы на вопросы, заданные им, уже порядком надоели.

– Быть с ним, не разлучаясь! – сказал Калеб.

Он был прав, конечно, но…

– Здесь моя дочь…

– О, Бога ради, Энн! – вскричал мужчина. – О чём ты? Здесь живёт моя дочь! Тебе же плевать на неё с того момента, как она родилась! Можно по пальцам пересчитать, сколько раз ты держала её на руках! Ты не знаешь даже, чем Эм любит заниматься, какие сказки ей нравятся! Ничего не знаешь о ней! Не смей говорить, что тебе она небезразлична, ведь это не так!

Женщина опустила голову, не в силах смириться с тем, как легко ему её пристыдить.

Сидела молча, и снова заговорил Калеб.

– А, может быть, ты не так уж и нужна ему, тому, с кем ты так счастлива? Вы много говорите? Он знает о Эмме, о Колине? Что он о тебе знает? Надеюсь, не только то, какова ты в постели?!

– Замолчи, ты жёсток! – крикнула она.

– Да, я жесток! – подтвердил он.