Пять её мужчин

И ему даже бывало спокойно, когда он знал: бывшей любимой в доме нет. Однако, она рыдала так громко, с таким душераздирающим надрывом, что Хауард спустился со второго этажа, обеспокоенный. Ведь беспокойство было человеческим качеством.

Будто между ними никогда не было недомолвок, будто она его не ненавидела, будто он ещё продолжал её любить, Калеб приблизился к жене, присел рядом и, держа за локти, поднял на ноги, взглянул на страшную чёрно- красную гримасу, бывшую недавно её миловидным лицом. Она старательно прятала глаза, не переставая биться в истерике.

– Что случилось? – он не дождался, когда она успокоится.

– Он не мог, он не мог так…

– Чего не мог? – голос мужчины был спокоен и твёрд.

– Он не мог… – так же повторила она, не дав никаких объяснений.

Тогда он снял с неё плащ, и, опять обхватив за локоть, повёл в гостиную, усадил в кресло, налил воды в стакан, почти заставил её выпить половину. Мелкие глотки привели её в некое подобие успокоения, и Энн смогла хотя бы унять дрожь. Странно, но вместе с пришедшим к ней хрупким спокойствием, от него сбежала появившаяся было доброта к ней.

Ему снова не было её жаль, как в момент, когда он только увидел её у дверей, и он не хотел больше позаботиться о ней. Стакан воды был всем, что Калеб Хауард был готов сделать для бывшей миссис Хауард. Но он спросил, и поймал себя на мысли о праздном любопытстве, взыгравшем вдруг в нём:

– Что он сделал?

Отчего – то ему казалось, что, что бы ни случилось, это было закономерным и правильным завершением её преступной связи.

– Сказал, я ему не нужна… больше… – женщина прижала неизвестно откуда взявшийся платок к глазам.

– Но ничего не бывает ни с того, ни с сего… – напомнил он.

На этих словах она попросту взвыла, и потребовалось время, чтобы ей прийти в себя:

– Я беременна!

Конечно, он это ожидал. Годы встреч, свиданий, единения тел не могли, в конце концов, не привести к этому. Итак, она ждала ребёнка. Ждала ребёнка от любовника, и, как только объявила ему об этом, тут же оказалась вне жизни последнего, как испорченная вещь, которую не починить и дорога у неё одна.

Да, единение тел не даёт родства душ, и не часто к нему приводит. Но Калеб не счёл уместным поделиться с Энн этим знанием. Она всё же была когда-то хрупкой, милой, нежной, и более женщиной, чем даже теперь, когда для неё наступало время счастья. В третий раз.

Но что будет потом? Он решил, что уж это его не касается, он за неё больше не в ответе, как был когда – то.