Пять её мужчин

Выполнивший свою функцию, обещавший помощь и сдержавший обещание, Калеб, держа в сердце дочь, остался верен себе и своему убеждению – Энн виновна в том, что вновь кто – то один стал важен, затмил для женщины того, кто не менее значим, Эмму.

В его душе поднималась, уже известная, обида за дочь. С годами она становилась только милее, прелестнее и лучше. Это не был взгляд восторженного отца, это было мнение тех, кто сталкивался с девочкой в общении.

Трёхлетняя малышка без умолку щебетала, видно, наслаждаясь способностью издавать понятные звуки, смеялась безудержно над шуточками отца, танцевала, если он пускался в пляс, хлопала в ладоши, когда папа устраивал кукольный театр, клевала носом, но до последнего не засыпала, когда он читал сказки на ночь, отвечала на его любовь словами взаимности:

– Я тебя люблю, папочка!

И закрывала глазки, когда он накрывал её одеялом и целовал в лобик, прощаясь с нею до утра.

***

Калебу казалось всё плохое позади, страх его не оправдался, ибо Эм никогда не чувствовала собственной обособленности от женщины, которая всю ласку свою дарила крикливому комочку, сходства с которым Эмма не улавливала.

Девочка всегда видела их вдвоём, мать и её сына, и женщина ворковала над малышом, качала его на руках, что – то шептала прямо в пелёнки. А однажды…

Сквозь приоткрытую дверь материнской спальни Эмма услышала, как поёт её мать. Она не знала этого слова, и никому не могла его адресовать, но она знала песенку. Её любимая колыбельная, и папа тоже её любил.

Девчушка никогда не заходила в эту комнату, её не ждали здесь, она была не нужна, но, показалось девочке, сейчас никто не будет против неё. И протиснулась внутрь…

Шла на мелодичный голос женщины, уже не помня, что именно она была с нею строга, что бы не делала Эм, как бы не пыталась к ней приласкаться. Что – то тянуло её именно к этой, суровой и подчас несправедливой к ней красивой женщине, которая, глядя на неё, Эмму, никогда, даже нечаянно не улыбалась. Ведь Эм была гордостью отца, но мать вычеркнула её из своей жизни, но Эм, конечно, не знала об этом…

В высоком кресле сидела Хауард, Энн.

Она держала на руках единственное своё сокровище, которого назвала Гэри. Она и правда тихонько напевала себе под нос колыбельную песню, но скорее для себя, восторженно погрузившись в умиротворение. Женщина только сейчас покормила сына, и теперь с большой осторожностью прятала чувствительную грудь, улыбаясь в очередной раз всколыхнувшейся в ней нежности.