Пять её мужчин

Но пока посреди октябрьской лондонской промозглой улицы, защищенной от ветра высокими стенами дома, они держались за руки и, будто забыв о времени, смотрели друг на друга, решаясь на подъём, словно лестница была горой с крутым склоном.

С величайшей осторожностью Калеб сильнее сжал руку жены и, поддерживая за талию, помог преодолеть первую ступень. Девушка почувствовала сдавливание и тесноту, давно она не чувствовала себя лёгкой и самостоятельной, но в ту пору, напомнила она себе, она не была так счастлива, так значима, так нужна.

Тогда рядом с нею не было её спутника, мужа и любимого. Тогда она не стремилась подарить кому – то нечто вечное и незаменимое, а приятное бремя, беременность, не дало о себе знать.

Что представляла собою та жизнь? Одинокая, бесцельная, не осмысливаемая и как будто уносимая очень далеко, к другим чужим берегам, где мало-помалу иссякает надежда и сходят на нет остатки последних сил…

***

Вершина их Эвереста венчалась, словно порталом в другой мир, дубовой дверью.

Они ступили на площадку перед входом, и Калеб дал время жене перевести дыхание. Всё тяжелей ей давались нагрузки, даже столь незначительные. Но всё легче отзывалось её сердце на неповоротливость, неуклюжесть, расплывшуюся фигуру – не она подурнела, а ребенок внутри неё рос, развивался, чтобы скоро она могла прижать его к груди.

От этой мысли она улыбнулась, и обратила счастливые глаза на мужа:

– Идём?

– Идём! – подтвердил он, постучав в дверь.

Древесина отозвалась гулко, оповещая о прибытии гостей, но и давая время собраться с мыслями. Первое сомнение улетучилось из головы Энни, но вдруг пришла и ещё одна мысль.

Рады ей будут, возможно, не все…

Впрочем, она не была одна, она следовала за самым надёжным человеком в своей жизни, и не хотела бы отступить. Иногда казалось, что бок о бок с Калебом она готова шагнуть и в клетку тигра.

Послышались шаги; кто – то, спеша, приближался к двери.

Потом щёлкнули засовы, многочисленные. Кто —то открыл дверь и, чуть склонив голову в знак приветствия, отошёл в сторону, давая дорогу.

Это была женщина, наверное, чуть за пятьдесят. Её звали Харриет Мидл, и, казалось, испокон веку она служила у Хауардов экономкой.

Не было женщины преданнее её. И не было у Джоанны Хауард подруги, которая была бы лучше и вернее. Опытная, умелая и знающая, но, пожалуй, немного пугающая.